Читаем Голубь и Мальчик полностью

— У перелетных птиц есть дом для лета и дом для зимы, — сказал я, помолчав, — но какой из них настоящий, куда они возвращаются?

— Весь мир для них дом, — сказала Тирца. — Когда они летят в Африку, они всего-навсего переходят в другую комнату.

Я рассказал ей о яйлах[39] — горных поселениях овечьих пастухов в Качкаре, на северо-востоке Турции. Зимой они покидают эти свои жилища и спускаются в деревни в долинах или в маленькие городки на побережье, а весной возвращаются со стадами.

— Я не знала, что ты там был. С кем ты ездил?

— Ни с кем, — сказал я. — Я там вообще не был, я слушал лекцию о Качкаре. В магазине «Для туриста».

— Почему бы тебе не поехать в настоящий Качкар, вместо того чтобы слушать рассказы других?

— Я не люблю ездить, я люблю возвращаться, — сказал я и продекламировал ей из второго стихотворения, которое знаю на память, красивые строки о возвращении, выгравированные на могиле Роберта Луиса Стивенсона. Я слышал их на другой такой лекции — о путешествии на Фиджи, на Самоа и на другие острова Тихого океана:

Лектор прочел их, рассказал об «Острове сокровищ» и о доме, который построил себе Роберт Луис Стивенсон на Самоа и в котором он успел прожить всего три года перед смертью, и об островитянах, которые любили его и несли его тело для погребения на вершину горы, и вдруг мои слух и память закончили сверяться друг с другом, и я понял, что это Стивенсон, а не моя мама написал те строчки, которые она декламировала мне за годы до того у двери нашего дома на улице Бен-Иегуды в Тель-Авиве: «Моряк из морей вернулся домой, охотник с гор вернулся домой», декламировала, и вручала мне ключ, и поднимала меня к замочной скважине, и говорила: «Открой и скажи дому: здравствуй».

3

Я помню, как мне понравилось это детское слово «яйла», услышанное тогда на лекции. Не «съемная комната», не «дача», не «летний дом», а — «яйла». Я размышлял о хозяине этой яйлы, который не замечает утреннего мороза, и не обращает внимания на листопад, и поворачивается спиной к первым хлопьям снега, пока у него не остается иного выхода, и он закрывает за собой дверь и спускается в свое зимнее убежище в маленьком грязном городке на берегу Черного моря, и там, в течение всей сырой зимы, насквозь провонявшей угольным дымом, грязью и ракией, тоскует по своему углу в горах, по своему собственному месту, пока весной не вернется в него снова, и поднимется по деревянным ступенькам, и откроет дверь, и вдохнет заждавшийся внутри воздух, и скажет: «Здравствуй, яйла…» — и яйла, по обычаю домов, к которым возвращаются, вздохнет и ответит.

— Что тебе сказать, Иреле, — усмехнулась моя подрядчик-женщина, — хорошо, что ты купил этот дом. Он попался тебе в самый последний момент.

И сказала, что ее инженер уже приходил туда и велел нарастить несколько опор, оставил спецификацию на бетон и железо и велел добавить несколько балок и поясов.

— А это значит, Иреле, что мы должны начать говорить о комнатах.

Я сказал, что то, что есть сейчас — жилая комната и две маленькие спальни, — меня устраивает.

Тирца сказала, что я консерватор. «Когда строишь дом, нет абсолютных правил, всё зависит от потребностей и возможностей». И спросила:

— А зачем тебе вообще комнаты? Почему бы нам не открыть стены, и у тебя будет очень большая комната, еще одна поменьше на всякий случай, и ванная с туалетом? Почему, а?

— Потому что потому, — проворчал я, немного испугавшись слова «нам». — Потому что в доме должны быть комнаты. Спальни, и кабинеты, и гостевые… Как у всех людей, что значит «зачем тебе комнаты»?

— Не раздражайся, Иреле, не надо. Мы встретились не для того, чтобы раздражаться. Мы встретились для того, чтобы построить тебе дом, и ты должен благодарить Бога, что твой подрядчик — я, потому что ты себе даже не представляешь, каким кошмаром может стать такой ремонт.

— Извини.

— И кто эти «все», и что значит «должны быть»? Дом — это не универмаг, который делят на отдел мебели, и отдел одежды, и отдел домашней утвари. Дом надо строить вокруг человека, а не вокруг назначения комнат. В твоем случае — потому что ты не будешь растить там детей и, я думаю, не будешь принимать так уж много гостей — вполне достаточно одной большой комнаты, чтобы в ней жить, и варить, и есть, и спать, и еще одной маленькой комнаты с кроватью на случай необходимости, и туалет, и большие окна на природу, и большая веранда, и я не забыла душ, который ты просил снаружи.

— Сколько времени у меня есть, чтобы решить?

— Как можно быстрее. А сейчас хватит с этим домом. Куда ты повезешь меня погулять?