Он содрогнулся и снова ощутил позывы к рвоте, но на этот раз сумел их подавить. После решения второй Головоломки он, наряду с внутренним голосом, получил это жуткое, нечеловеческое умение. Умение трансгрессировать. Он не знал, откуда взялось само это слово. Возможно, подсказали Головоломки, а может, из вычитанной когда-то в детстве фантастики. Слово было заковыристое, а суть умения проста. Он теперь мог разложить тело не на атомы даже, на гораздо более мелкие частицы, и отправить эти частицы в любую точку Вселенной. Время на такое путешествие не тратилось вообще. Место назначения можно было определить по воспоминаниям, по фотографии, по крупномасштабной карте — как угодно. Это было бы очень удобное умение, если бы не одно, точнее, сразу целых два «но».

Во-первых, но он не сам разбирал на эти частицы себя — это было бы, наверное, еще можно перенести. В нем возникал кто-то другой, расчетливый, холодный, брезгливый, который делал это за него. Он отщеплял от него частицу за частицей, мгновенно, но в то же время последовательно, разрушая его «я», его личность вплоть до полного распада, чтобы тут же собрать ее уже в другом месте. Это было как умереть и воскреснуть, одновременно впустив в себя совершенно чуждое существо, чуждое, как крокодил, но гораздо более отвратительное. Глотать живых тараканов и ящерок было не так противно.

Во-вторых, оно же и в последних, был ужас, который он испытывал, пока находился в совершенно расщепленном состоянии, лишенным тела, личности и души, размазанным во Вселенной неимоверно тонким блином. Переход не занимал вообще нисколько времени. И это состояние тоже длилось нуль часов, минут и мгновений. Но одновременно — он понятия не имел, как такое возможно, — оно длилось целую вечность, текущую очень, очень медленно. И он не знал, что хуже — умереть и воскреснуть, или пробыть ничем целую вечность.

Он попробовал трансгрессировать только раз, после чего зарекся это делать. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Слишком ужасным был этот единственный опыт. Он не желал больше впускать в себя «крокодила».

А может, я все же не опоздаю и решу все в Свердловске, сказал он мысленно. Внутренний голос молчал, высказав все, что хотел, и исчез до следующего раза.

Он вздохнул, умылся, прополоскал полный горечи рот и пошел ставить чайник. Работу с Головоломками нельзя прервать ни на одну ночь. Он знал это по своему длительному опыту. Иначе потом будет очень трудно нагнать упущенное.

Глава шестая