Читаем Голоса лета полностью

Филлис согласилась с ее доводами и, отказавшись от варианта с Чагуэллом, стала искать другие.

— Всегда есть миссис Эбни.

— Алек ни за что не оставит меня на миссис Эбни. Она стала сдавать, ей тяжело подниматься по лестнице.

— А доктор Хикли не может отложить операцию?

— Нет. Я спрашивала, она категорически против. — Лора вздохнула. — Когда обстоятельства складываются подобным образом, я всегда жалею, что у меня нет большой семьи. Родных и двоюродных братьев и сестер, дедушек с бабушками, матери и отца…

— Родная ты моя, — проронила Филлис, и Лору кольнуло чувство вины.

— Глупость я сказала. Пр ости.

— Может, нанять сиделку, — предложила Филлис. — Вдвоем с миссис Эбни они, наверно, справились бы…

— Или остаться в больнице?

— Вот еще. И вообще весь этот разговор — пустая трата времени. Не думаю, что Алек захочет поехать в Шотландию без тебя. У вас ведь фактически все еще медовый месяц!

— Мы женаты девять месяцев.

— В таком случае пусть отменит поездку и отвезет тебя на Мадейру, когда тебе станет лучше.

— Не получится. Он не может брать отпуск тогда, когда ему заблагорассудится. Он — слишком важный человек. А Гленшандра — это своего рода традиция. Он всю жизнь туда ездит в июле с Энсти и Боулдерстоунами. Он весь год живет в предвкушении этой поездки. Так заведено. И это именно то, что ему нравится, как он мне говорит. Тот же отель, та же река, тот же инструктор по рыбной ловле, те же друзья. Для Алека это — отдушина, глоток свежего воздуха, то, что дает ему силы целый год ишачить в Сити.

— Ты же знаешь, ему нравится ишачить, как ты выражаешься. Нравится, что он всегда при деле, преуспевает, председательствует то тут, то там.

— И он не может подвести остальных в последний момент. Если он не поедет, они решат, что это по моей вине, и я, если испорчу им отдых, упаду в их глазах ниже плинтуса.

— При чем тут Энсти и Боулдерстоуны? — возразила Филлис. — Ты не о них должна думать, а об Алеке.

— Я о нем и думаю. Мне кажется, я приношу ему одни разочарования.

— Глупости. Ты же не виновата в том, что неожиданно заболела. Да и этой поездки в Шотландию ты ждала не меньше его. Или нет?

— Даже не знаю, Филлис. Если б я собиралась туда только с Алеком, это было бы совсем другое дело. Когда мы вместе, только он и я, у меня все получается. Мы счастливы, ему со мной весело. Как будто я со своей второй половиной. Но когда с нами его друзья, у меня такое чувство, что я забрела в чужой клуб, и, как бы я ни старалась, своей там никогда не стану.

— А ты этого хочешь?

— Не уверена. Просто они знают друг друга так хорошо, многие годы, и большую часть этого времени Алек был женат на Эрике. Дафна — лучшая подруга Эрики и крестная Габриэлы. У Алека с Эрикой в Нью-Форесте[8] был дом, «Глубокий ручей», куда они все ездили на выходные. Все, что они делали вместе, их общие воспоминания — все это имеет пятнадцатилетнюю историю.

— Да, неприятно, — вздохнула Филлис. — Трудно мириться с чужими воспоминаниями. Но ты ведь все это сознавала, когда выходила замуж за Алека.

— Я ни о чем таком не думала. Знала только, что хочу быть его женой. Я не хотела думать ни об Эрике, ни о Габриэле. Просто делала вид, что их не существует, что, в общем-то, было легко, поскольку они обе живут далеко, в Америке.

— Ты бы ведь не хотела, чтобы Алек бросил всех своих друзей. Старые друзья — неотъемлемая часть человека. Часть того, кто он есть. Им ведь тоже не просто. Поставь себя на их место.

— Да, наверно.

— Они упоминают Эрику и Габриэлу?

— Иногда. Но потом все мгновенно умолкают и кто-нибудь сразу меняет тему разговора.

— Может, тебе стоит самой поднять эту тему.

— Это исключено, Филлис. Как я могу завести разговор об очаровательной Эрике, бросившей Алека ради другого мужчины? Как я могу болтать о Габриэле, если Алек не видел ее с тех пор, как расстался со своей бывшей женой?

— Она ему пишет?

— Нет. А вот он ей пишет. С работы. Однажды его секретарша забыла отправить письмо и он принес его домой. Я увидела адрес, напечатанный на машинке. Тогда-то я и поняла, что он пишет ей каждую неделю. Но ответа, по-моему, не получает. В доме нет фотографий Эрики, зато на его туалетном столике стоит фотография Габриэлы, а еще рисунок, который она для него нарисовала, когда ей было пять лет. В серебряной рамке из «Асприз».[9] Наверно, если в доме случится пожар, первое, что он кинется спасать из огня, это тот самый рисунок.

— Ему нужен еще один ребенок, — твердо сказала Филлис.

— Знаю. Но я, возможно, никогда не смогу родить.

— Сможешь.

— Нет. — Лора повернула голову на синей шелковой подушке и посмотрела на Филлис. — Может, и не получится. Мне ведь уже почти тридцать семь.

— Ерунда.

— И, если моя болячка снова даст о себе знать, доктор Хикли говорит, мне придется удалить матку.

— Лора, не думай об этом.

— А я хочу ребенка. Очень.