Читаем Голоса лета полностью

— Работала в издательстве. Пятнадцать лет. Многие, вероятно, сочтут, что я безынициативная, раз просидела на одном месте так долго, но я была там счастлива, дослужилась до редактора.

— Почему безынициативная?

— Ну, не знаю… Другие девушки гораздо предприимчивее, в авантюры всякие пускаются… Например, устраиваются поварами на яхты или автостопом добираются до Австралии. А я никогда особо предприимчивой не была.

Они умолкли. Было очень тепло, даже в тени дерева. Лора смежила веки.

— А я вот начала чехлы шить на стулья в столовой. Пока сделала только два, осталось восемь. Если буду работать такими темпами, до самой смерти не закончу.

— Чудесный у вас дом. Вы так замечательно все здесь обустроили.

— Ничего я не обустраивала. Он уже был такой чудесный, когда я сюда приехала.

— Дом большой, трудно, наверное, содержать его в порядке. Вам кто-нибудь помогает?

— Да, конечно. У нас есть садовник, он живет в деревне. Жена его почти каждое утро приходит, чтобы помочь мне по хозяйству. Ну и Мэй, разумеется. Хотя от нее уже толку мало. Ей ведь почти восемьдесят. Представляешь, это человек, который помнит, какой была жизнь до Первой мировой войны, на рубеже веков. Мэй прекрасно помнит свое детство, во всех подробностях. Зато не может вспомнить, куда она спрятала носки Джеральда или кто звонил мне и просил перезвонить. Мэй живет с нами, потому что она была моей няней, а потом растила Ивэна.

Ивэн. Алек немного рассказывал Лоре об Ивэне. О сыне Евы, с которым он познакомился на свадьбе Евы и Джеральда, куда тот явился — по причине какого-то нелепого недоразумения — не с одной, а сразу с двумя своими подружками, причем они терпеть не могли друг друга. Ивэн учился на архитектора, получив диплом, устроился на работу в одну из компаний в Челтнеме, и, казалось, ему обеспечена блестящая карьера, но он испортил себе репутацию, обручившись с некоей девушкой, а потом расторгнув помолвку. И все бы ничего, сказал Алек, если б он пошел на попятную до того, как свадебные приглашения были разосланы, подарки получены и был воздвигнут большой шатер по случаю торжества. Но еще до того, как последствия этого вопиющего поведения дали о себе знать, Ивэн уволился из челтнемской компании и поселился в Корнуолле. В общем, ненадежный парень, сумасброд.

— Ивэн — это твой сын, да?

— Да. Мой сын — не Джеральда. Все время забываю, что ты с ним еще не знакома. Он живет в бывшем каретном сарае, что стоит в глубине двора. Он уехал в Бристоль по делам. По идее, должен бы уже вернуться. Может, это и добрый знак. Может, ему удалось продать много мебели.

— Я думала, он архитектор.

— Нет, он открыл небольшую фабрику в заброшенной часовне в Карнеллоу… Это в шести милях отсюда, на вересковой пустоши. У него есть компаньон, Мэти Томас. Он познакомился с ним в пабе. Хороший парень.

— Ты, должно быть, рада, что он живет рядом.

— Мы редко с ним видимся.

— Они с Джеральдом ладят?

— О да. Они очень привязаны друг к другу. Джеральд очень любил отца Ивэна. И Ивэна знает давно, с самого детства.

— Джеральд просто прелесть, — сказала Лора, изумившись тому, что у нее с языка сорвалось это замечание: ничего подобного она и не думала говорить. Но Еву ее слова не смутили. Напротив, она даже обрадовалась.

— Душечка, да? Я рада, что ты так думаешь.

— И такой симпатичный.

— Видела бы ты его в молодости.

— Ты его уже тогда знала?

— Да. Правда, не очень хорошо. Во-первых, я была замужем за Филиппом; во-вторых, Джеральд был начальником Филиппа и я благоговела перед ним. Потом, когда они оба вышли в отставку и Джеральд поселился в Корнуолле, а мы с Филиппом — в Гемпшире, мы какое-то время виделись очень редко. Но потом Филипп заболел. Джеральд навещал его, когда ездил в Лондон или если бывал в нашей местности. Когда Филипп умер, Джеральд приехал на похороны. Потом на пару дней задержался у меня, помог утрясти все правовые и финансовые проблемы, разобраться со страховкой, налогами. Помнится, он отремонтировал мне тостер, который дурил вот уже несколько месяцев, и устроил мне страшный нагоняй за то, что я не обслуживала машину в автосервисе.

— Твой муж долго болел?

— С полгода. Достаточно долго, чтобы забыть про автосервис.

— А потом ты вышла замуж за Джеральда.

— Да, мы поженились. Порой я оглядываюсь на свою жизнь и не верю своему счастью.

— У меня тоже так бывает, — призналась Лора.

— Это хорошо. Джеральд, конечно, прелесть, но и Алек хороший человек. Ты, наверно, с ним очень счастлива.

— Да, — подтвердила Лора.

В разговоре возникла короткая пауза. Лора все еще лежала с закрытыми глазами, но она представляла, как Ева, сидя рядом, шьет, время от времени поглядывая поверх своих очков в голубой оправе.

— Он пережил тяжелые времена. С Эрикой и Габриэлой мы знакомы не были. Джеральд утверждает, что Эрика стояла между Алеком и его семьей… Хаверстоками. Но после развода, когда Алек приезжал к нам, о ней он никогда не говорил, поэтому мы точно не знаем, что произошло.

— Она сбежала в Америку с другим мужчиной.

— Ну да, это мы слышали, но не более того. Да и не очень-то хотели знать подробности. Он с ней общается?

— Нет.