Джеральд. Джеральд Хаверсток из Тременхира. Адмирал Д. Д. Хаверсток, кавалер ордена Британской империи 2-й степени, также награжденный орденом «За боевые заслуги» и крестом «За выдающиеся заслуги». Некогда самый завидный жених в ВМС Великобритании.

— Когда узнал?

— Сегодня утром. Он сам позвонил. На седьмом небе от счастья. Приглашает нас всех на свадьбу.

— Когда?

— В выходные после следующих. В Гемпшире.

Джеральд наконец-то женится.

— Ему ведь, должно быть, шестьдесят.

— Ну, знаешь, как говорят: старый конь борозды не испортит.

— Кто невеста?

— Некая Ева Эшби. Вдова его старого товарища по службе. Все чин чином.

И все же Алек с трудом верил, что его дядя женится. Ошеломляющая новость. Кто-кто, но Джеральд, морской волк, закоренелый холостяк, любимец женщин. Джеральд, однажды устроивший Брайану и Алеку потрясающие летние каникулы. Они были самыми юными во всей взрослой честной компании. Отрывались вовсю на корнуоллских пляжах, играли в крикет на газоне перед домом. И к ним относились — впервые в жизни — как к взрослым. Позволяли оставаться на ужин, пить вино, самим ходить под парусом. Джеральд стал их героем, и они с интересом и гордостью следили за его стремительной карьерой.

Джеральд много раз был шафером на свадьбах у друзей, и требовалось немалое воображение, чтобы представить его самого в роли жениха.

— Ты поедешь? — спросил Алек.

— Да, мы все едем. Всей семьей, с детьми. Джеральд хочет, чтобы мы все были. И ты тоже. Это недалеко от «Глубокого ручья». Ты мог бы подъехать после обеда. Эрика, наверно, вряд ли захочет быть, но, может, вы с Габриэлой?

Брайан умолк, ожидая реакции на свое предложение. У Алека внезапно пересохло во рту. Он снова увидел трансатлантический лайнер, как тот взлетает, поднимается ввысь, исчезает в облаках и во мраке ночи. Она улетела. Габриэла улетела.

Через некоторое время Брайан уже совершенно иным голосом спросил:

— У тебя все нормально, старик?

— А что?

— Ну, сказать по правде, в последние дни я думал о тебе… Возникло ощущение, что у тебя неприятности. На самом деле я собирался позвонить тебе. Чувствовал, что нам надо поговорить. Свадьба Джеральда просто стала удобным предлогом, чтобы снять трубку и набрать твой номер.

Чувствовал, что нам надо поговорить.

В детстве они были очень близки. И расстояние, прошедшие годы, несовместимые жены, отсутствие общения — ничто не разрушило этой близости. Они всегда тонко чувствовали друг друга, всегда были связаны прочными невидимыми узами кровного родства. Возможно, этот неожиданный телефонный звонок — неважно, по какой причине, — был для него своего рода спасительной нитью.

Алек ухватился за нее. Ответил:

— Да, плохи у меня дела.

И рассказал обо всем брату. Много времени это не заняло.

— Понятно, — только и произнес Брайан, когда Алек закончил свой рассказ.

— Я собирался написать тебе завтра. Или позвонить… Прости, что раньше не сообщил.

— Не парься, старик. Слушай, на следующей неделе я приеду в Лондон на выставку скота в Смитфилде.[19] Давай, может быть, пересечемся? Как ты на это смотришь?

Ни комментариев, ни критических замечаний, ни ненужного сочувствия.

— Только положительно, — ответил Алек брату. — Приходи в мой клуб, угощу тебя обедом.

Они назначили дату и время встречи.

— Так что мне передать Джеральду? — спросил Брайан.

— Передай, что я приеду. Такое событие нельзя пропустить.

Брайан попрощался. Алек медленно положил трубку. Прошлое — другая страна.

Невольно вспомнились Чагуэлл и — поскольку объявился Джеральд — Тременхир тоже. Старый каменный дом на самой оконечности Корнуолла, где росли пальмы, а в оранжереях на территории огороженного сада цвели камелии, вербена и благоухал белый жасмин.

Чагуэлл и Тременхир. Это его корни, его душа. Он — Алек Хаверсток, и он выстоит. Это еще не конец света. Да, Габриэла уехала, расставаться с ней было тяжело, но худшее уже позади. Он достиг дна, дальше падать некуда, теперь только один путь — снова наверх.

Алек встал, с пустым бокалом в руке прошел на кухню, посмотрел, что ему оставили на ужин.

3

Излингтон

Домой Лора добралась только в пять часов. Ветерок улегся, и улочка Эбигейл-креснт дремала в золотистых лучах послеполуденного солнца. Здесь было почти безлюдно — редкий случай. Ее соседи скорее всего сидели в своих крошечных садиках или гуляли с детьми в близлежащих парках по зеленой траве под сенью тенистых деревьев. Лишь одна старушка катила по тротуару продуктовую тележку, ведя на поводке древнего пса-полукровку. А пока Лора припарковывалась у своего дома, даже они исчезли — юркнули, как кролики в свою норку, в свою квартирку в полуподвальном этаже какого-то дома.