Читаем Голос монстра полностью

Огромная рука опустилась и, подхватив Конора, подняла его высоко в воздух. Вокруг засвистел ветер, и кожа-листва чудовища заходила волнами.

—  Кто я? — громко повторило чудовище. — Я спиной хребет, на котором стоят горы! Мои слезы — воды рек! Мои легкие — дыхание ветра! Я волк, убивающий оленя; ястреб, убивающий мышь; паук, убивающий муху! Я олень, мышь и муха, которые идут в пищу! Я змей мира, поедающий свой хвост! [5]Я — олицетворение всего неприрученного и неукротимого! — Чудовище проговорило все это прямо в ухо Конору. — Я — воплощение этой дикой земли — пришел к тебе, Конор О’Моллли.

— А выглядишь, словно дерево, — пробормотал Конор.

Чудовище сдавило Конора так, что тот закричал.

—  Я не часто выхожу погулять, — продолжало чудовище. — Только когда дело касается жизни и смерти. Я слушаю.

Чудовище ослабило захват, и теперь Конор мог дышать.

— И чего же ты хочешь от меня? — поинтересовался Конор.

Чудовище злобно усмехнулось. Ветер стих, наступила тишина.

—  Вот, наконец, мы перешли к главному вопросу, —объявило оно. — К причине, по которой я отправился погулять.

Конор напрягся, со страхом ожидая, что же произойдет дальше.

—  Я здесь из-за того, что случится, Конор О’Молли,продолжало чудовище. Я к тебе ещё не раз приду. — Конор почувствовал, как свело желудок, словно кто-то со всего размаха ударил ему в живот. — И я расскажу тебе три истории. Три истории о том, как я раньше приходил к людям.

* * *

Конор моргнул раз, потом второй:

— Так ты собираешься рассказывать мне истории?

—  Именно, — согласилось чудовище.

— Ладно… — недоверчиво огляделся Конор. — Ничего себе кошмар.

—  Истории — страшное дело, —пробормотало чудовище — Они преследуют, цепляют и не отпускают.

— Так всегда говорят учителя, — заметил Конор. — Только им никто не верит.

—  И когда я расскажу три истории, ты расскажешь четвертую, — продолжало чудовище, словно не слыша слов Конора.

Конор продолжал извиваться в его руке.

— Я ничего не смыслю в историях.

— Ты расскажешь мне четвертую, и это будет правда, — продолжало чудовище.

— Правду?

—  Не просто правда. Твояправда.

— Хорошо… — согласился Конор. — Но ты говорил, что я испугаюсь, прежде чем все это закончится, а звучит совсем не страшно.

—  Ты же знаешь, это — неправда, — возразило чудовище. — И знаешь, что правда. Та правда, которую ты скрываешь, Конор О’Молли, то, чего ты очень боишься.

Конор перестал извиваться.

Чудовище не могло знать…

Не могло…

Не могло оно этогознать.

Нет. Нет. Он никогда не расскажет о том, что с ним происходит в настоящем кошмаре.

— Ты расскажешь, — заверило его чудовище. — Потому что ты вызвал меня именно для этого.

Конор окончательно запутался.

—  Вызвалтебя? Я тебя не звал…

—  Ты расскажешь мне четвертую историю. Ты расскажешь мне правду.

— А если нет? — спросил Конор.

Чудовище снова злобно усмехнулось.

—  Тогда я съем тебя живьем.

И рот его открылся невероятно широко, так широко, что, казалось, мог проглотить весь мир, так широко, что Конор мог сгинуть там навеки…

* * *

С криком Конор сел в постели.

В своей постели. Он снова был в кровати.

Он сердито вздохнул. Конечно, это был сон. Конечно. Снова сон.

Конор потер глаза. Как он может выспаться, если сон его так напрягает?

«Надо воды попить», — подумал он, отбросив одеяло. А потом он снова ляжет спать, и в этот раз никакие глупые сны…

Что-то хлюпнуло под ногой Конора.

Он включил свет. Пол в его комнате покрывал слой ядовитых красных ягод тиса.

Так или иначе, а попали они сюда через закрытое и запертое окно.

Бабушка

— Ты хорошо себя вел?

Бабушка Конора так крепко ущипнула его за щеки, что он решил: она хотела оставить синяки.

— Он вел себя очень хорошо, ма, — ответила мама Конора, подмигнув ему из-за спины бабушки. Вокруг головы у нее был намотан ее любимый синий платок. — И не нужно его больно щипать.