Читаем Голос крови полностью

Нельзя сказать, чтобы Фредерик Арним не любил свою жену или не беспокоился о ней. Просто он не привык о ком-то беспокоиться. Она всегда была здоровой, сильной и самостоятельной, она не мешала ему заниматься работой. Поэтому он и мог позволить себе почти на полгода уехать в Канаду и США. И по той же причине никак не мог взять в толк, что такое говорил по телефону врач. У Карлы нервный срыв? Ей потребовалась психиатрическая помощь?

Даже сев в самолет, он все еще не мог свыкнуться с этой мыслью. Может быть, за этим кроется что-то другое. Какой-нибудь сюрприз? Нет, Карле не свойствен такой черный юмор, она бы не стала вызывать его домой под предлогом выдуманной болезни. С другой стороны – нервный срыв? У Карлы не бывает нервных срывов. Значит, все же какой-то сюрприз. С ней все в порядке, и она хорошо знает, что он не будет за нее тревожиться, ведь ему отлично известно, что у Карлы не бывает нервных срывов.

Когда они познакомились, Карла готовилась к выпускным экзаменам в школе, а он был студентом. Ее родители были дружны с его профессором и спросили у него, не знает ли он кого-нибудь, кто согласился бы играть на рояле во время праздника в саду. Профессор направил к ним Фредерика. Хозяева знаменитого аукционного дома «Маннгеймер»! Как бы на его месте обрадовались его сокурсники! Он же принял предложение только потому, что нуждался в деньгах. Целый день бренчать на рояле что-то из Гершвина или Портера в зимнем саду далемской[4]виллы для него вовсе не было пределом мечтаний. В то время он еще лелеял другие надежды: тогда он собирался стать знаменитым пианистом со своим особым стилем (которого он, правда, так никогда и не выработал), исполнителем собственных шедевров (которых так и не написал). Он стал самым хорошо оплачиваемым пианистом в мире, чьи концерты были расписаны на годы вперед, его имя было известно всякому, кто был не совсем чужд классической музыке, все ценили его за отточенную, чистую, доходчивую манеру исполнения.

Есть ли на свете что-нибудь скучнее этого?

Он надеялся, что да. Твердо верил в это. Цеплялся за эту мысль. Не может быть, что он самый скучный на свете пианист.