Читаем Голос полностью

Они с Сигурдом Оли ездили в Портовый Фьорд и намеревались доставить сестру Гудлауга на допрос в полицейский участок в Рейкьявике. Но женщина воспротивилась. Потребовала объяснений, а полицейские не хотели ничего говорить. В конце концов она заявила, что не может оставить больного отца в инвалидном кресле без присмотра. Они предложили ей прислать кого-нибудь посидеть со стариком и даже посоветовали обратиться к адвокату, но, казалось, сестра Гудлауга не отдавала себе отчет в серьезности происходящего. Она наотрез отказалась ехать в участок, и тогда, вопреки желанию Сигурда Оли, Элинборг предложила компромисс — привезти ее в отель к Эрленду, чтобы после разговора с ним принять решение о дальнейших действиях. Сестра Гудлауга задумалась. Сигурд Оли начал терять терпение и собирался уже забрать ее насильно, но тут она согласилась. Позвонила соседке, которая тотчас же пришла и для которой, очевидно, было обычным делом присматривать за стариком, когда возникала в том необходимость. Но потом сестра Гудлауга снова заартачилась, чем вывела из себя Сигурда Оли.

— Он везет ее к тебе, — закончила Элинборг свою тираду по телефону. — Сигурд был готов замуровать ее. Она засыпала нас вопросами, о чем с ней хотят поговорить, и не поверила, когда мы ответили, что не знаем. А правда, зачем она тебе понадобилась?

— Она приходила в отель незадолго до убийства Гудлауга, а нам сказала, что много лет не видела его. Я хочу знать, почему она не сообщила нам об этом, почему она лжет. Хочу посмотреть на выражение ее лица.

— Старуха может развоняться, — заметила Элинборг. — Сигурд Оли был очень недоволен ее выходками.

— Что произошло?

— Он сам расскажет.

Эрленд выключил телефон.

— Что ты имела в виду, говоря, что этот парень «шлюха похлеще тебя»? — обратился он к Стине, которая копалась в своей сумке и раздумывала, не закурить ли новую сигарету. — Брат Осп? Что это значит?

— А?

— Брат Осп. Ты сказала, что он «шлюха похлеще тебя».

— Спроси у нее, — ответила Стина.

— Я спрошу, но все-таки… Ее младший брат, говоришь?

— Ну да, и он — би.

— «Би»? Что значит «би»?..

— Это значит — бисексуал.

— То есть он продает себя? — уточнил Эрленд. — Как ты?

— Хуже. Он колется, и за ним вечно кто-то бегает, чтобы поколотить его за долги.

— А Осп? Как ты с ней познакомилась?

— Мы учились в одной школе. И брат ее тоже. Он ведь всего на год младше нас. Мы с Осп ровесницы и были в одном классе. Она не совсем того. — Стина постучала пальцем по голове. — Там у нее пусто, — добавила она. — Осп бросила школу после экзаменов. Все провалила. А я выдержала все экзамены и получила аттестат.

Стина широко улыбнулась. Эрленд смерил ее взглядом.

— Я понимаю, что ты подруга моей дочери и ты мне помогла, — начал он, — но все же не стоит сравнивать себя с Осп. У нее, по крайней мере, не чешутся швы.

Стина посмотрела на него, улыбнулась уголком рта и молча вышла из кабинета в вестибюль. На ходу она накинула на себя пальто с меховым воротником, но в ее движениях больше не было никакого величия. По дороге Стина натолкнулась на вошедшего в отель Сигурда Оли с сестрой Гудлауга. Эрленд отметил, как Сигурд Оли вытаращился на грудь Стины, и подумал, что она все ж таки не зря потратила свои денежки.

Директор отеля стоял в отдалении, видимо ожидая окончания их беседы. Осп дожидалась лифта. Она заметила Стину, выходящую из отеля. По Осп было видно, что она узнала бывшую одноклассницу. Когда Стина проходила мимо прилипшего к своей стойке старшего администратора, тот проводил ее взглядом, пока она не исчезла за дверью, затем посмотрел в сторону директора — толстяк вперевалку поплыл на кухню. Осп вошла в лифт, и двери закрылись за ней.

— К чему весь этот вздор, могу я поинтересоваться? — услышал Эрленд голос подошедшей к нему сестры Гудлауга. — Чем объясняется такая бесцеремонность и грубость по отношению ко мне?

— Бесцеремонность и грубость? — повторил Эрленд. — О чем это вы?

— Вот этот человек, — продолжала женщина, которая, очевидно, все еще не знала, как зовут Сигурда Оли, — этот человек нагрубил мне, и я хочу, чтобы он принес извинения.

— Даже и не подумаю! — откликнулся Сигурд Оли.

— Он повысил на меня голос и вывел меня из моего дома, будто какую-то преступницу.

— Я надел на нее наручники, — признался Сигурд Оли. — И не собираюсь приносить извинения. Пусть забудет об этом. Она обзывала по-разному меня и Элинборг и оказывала сопротивление. Я бы посадил ее за решетку. Она препятствует расследованию.

Женщина посмотрела на Эрленда, но промолчала. Он знал, что ее зовут Стефания, и про себя гадал, как же ее называли в детстве.

— Я не привыкла к подобному обращению, — произнесла она наконец.

— Отвези ее в участок, — приказал Эрленд Сигурду Оли. — Посади под замок по соседству с Генри Уопшотом. Завтра поговорим с ней. — Он бросил взгляд на женщину. — Или послезавтра.

— Вы не можете так поступить, — возмутилась Стефания, явно потрясенная. — У вас нет оснований так обращаться со мной! Почему вы думаете, что можете посадить меня в тюрьму? Что я сделала?