Читаем Гололед полностью

Сессии и зимнюю, и летнюю я сдал без проблем, так как «получив по носу» при поступлении, отнесся к учебе с полной серьезностью. А возможностей получения помощи и консультаций у меня было очень много. От студентов полставочников, до преподавателей кафедры. Особенно прогрессивный обмен взаимопомощью, имел место быть с курсовиками и дипломниками прикрепленными к кафедре. Как говориться, от «мафии никто не уходил», зато в мастерскую все приходили. Нет, они за меня не выполняли практические задания. Мне просто приносили конспекты и тетради с выполненным ими заданиями 1-го курса. Бартер, как основа экономического регулирования социалистического рынка и все были довольны. Надо будет бате подсказать тему докторской диссертации, примут… в КГБ. На ура.

Я стал собираться в отпуск, вернее круиз Москва-Сахалин — Крым — Москва, но облом подкрался незаметно. Валентина Ивановна вызвала на ковер и глядя на портрет свежеиспеченного Первого секретаря ЦК КПСС тов. Брежнева Л. И., показала мне выписку из приказа о зачислении меня на курсы повышения квалификации младшего технического состава. На целых три месяца, по специальности аппаратчик криогенных установок. По сути, это было просто прикомандирование в отдел низких температур института Капицы Л.П. (Институт физпроблем). С некоторых пор, Министерство среднего машиностроения (среднемаш, фактически атоммаш), внедрилось в этот академический институт очень крепко и свои межорганизационные проблемы решали влет. Ну что же, «партия сказала — надо, комсомол ответил — есть». Я постарался сделать каменное лицо и не показать свою растерянность, понимая что долги нужно отдавать.

— Когда и куда, Валентина Ивановна?

— Завтра в 9-00 на проходную Института физпроблем с паспортом и трудовой. — Сказала она, передавая мне трудовую. — И отнесись максимально серьезно, мы будем монтировать испытательный низкотемпературный стенд для новой темы.

— Я понял. Разрешите идти? — И вытянулся по стойке смирно. Она внимательно посмотрела мне уже в глаза и махнула рукой. Повернувшись через левое плечо и чуть ли не строевым направился к выходу.

— Так нужно, — услышал уже в спину.

Прежде всего отбил телеграммы родным: «Необходим в Москве для срочной работы на три месяца». Поставил в известность об убытии начальника мастерской. Передал список не законченных работ Михалычу (начальнику мастерской) и руководителям тем. Забрал из генеральского гаража цундапик и повел его обустраиваться в сарай по месту жительства. И окончательно решив, что «война план покажет». Стал приходить в равновесие с окружающей средой и главное хорошо выспался. Сон лучший лекарь и это правда.

В институте меня приняли нормально, хотя и не с распростертыми объятьями. Но когда поняли, что в их ряды влились лишние рабочие руки, растущие… нормально. То основной задачей стало мое быстрое обучение, с целью эффективной эксплуатации. Ученые, так сказать. Начал работу на раздаче жидкого азота из большого сосуда Дьюара (бочки) в малые лабораторные сосуды Дьюары (дьюар). Работа не сложная: воткнул длинную медную трубку в горловину дьюара, открыл вентиль с бочки, поднял нужный уровень давления в системе. И охлаждай дьюар на испарении закачиваемого жидкого азота. Охладил, добавь давление и начинай слив азота в дьюар. Слил, перекрой вентиль. Главное следить за разливом — перельешь обсмеют, не дольешь возмущаются. Сколько рацух было подано (и пропито), на контроль разлива жидкого азота. А делается все по старинке, на чувстве и опыте. Виртуозы заливали на одном давлении по десять дьюаров, ликвидируя утренние очереди лаборантов. Очень не просто, в образующемся от резкого охлаждения воздуха тумане, попасть трубкой диаметром 10 мм в горловину дьюара диаметром 20 мм.

С разливом жидкого гелия было примерно то же, только утечек в атмосферу не допускалось и испарившийся гелий уходил в газгольдер (цистерну сбора испарившегося газа). Резина соединяющая лабораторный дьюар с бочкой, становилась каменной твердости и отогревалась рукой. Для того, чтобы ее перекрыть зажимом или медицинским кохером — реальность науки.