— Ну да, я! Ты считаешь, что я на это не способен? — Он поймал ее руку и поднес ладошку к губам.

В гостиную вошел Филипп. Франсуаза отпрянула: она не слышала, как открылась дверь. Немного смущенная, она отошла от Александра и предложила отцу выпить вместе с ними виски. Но он отказался, поскольку очень спешил. И потом, он не будет ужинать дома. Ее искренне огорчила эта неожиданность. Сказав с рассеянным видом, словно уплатив дорожную пошлину, несколько дежурных фраз, Филипп прошел в свою комнату переодеться. Через двадцать минут он появился снова, в костюме цвета антрацита в тонкую синюю полоску, который дочь у него еще не видела. Очевидно, — слишком очевидно, на взгляд Франсуазы, — отец встречался с какой-то женщиной. Кароль, со своей стороны, тоже, наверно, на Капри времени даром не теряет! Филипп поцеловал дочь в лоб, пожал руку Александру и ускользнул, загадочный и бравый, с легкостью, которую возраст делал удручающей. В гостиную тут же, как сирокко, влетела Мерседес и процедила сквозь зубы:

— Мадемуазель, кушать подано.

Оторопев от такой наглости, Франсуаза посмотрела на Александра, а затем, после секундного колебания, сказала:

— Ты останешься обедать?

— С радостью! — ответил он.

— Тогда, Мерседес, накройте еще один прибор.

— Это… это невозможно! — запинаясь, пробормотала Мерседес.

— Почему?

— Ничего нет!

— Мой отец должен был обедать дома!

— Ваш отец ест вечером только кусочек ветчины.

— Мне тоже хватит кусочка ветчины! — сказал Александр.

— Ну нет! — воскликнула Франсуаза. — Это уже слишком!

Ее охватил праведный гнев хозяйки дома. Она направилась в кухню, Мерседес семенила за ней по пятам. Аньес на заданный в упор вопрос ответила, что холодильник забит съестными припасами и что ей доставит удовольствие приготовить для мадемуазель и ее жениха обед, который им придется по вкусу.

Действительно, через полчаса Франсуаза и Александр с удовольствием поглощали антрекот с зеленой фасолью. Но подавала им Аньес. Мерседес ушла, посчитав свою работу законченной.

Сидя перед Александром за семейным столом, Франсуаза испытывала волнующее чувство, словно она уже много лет замужем и, тем не менее, открывает для себя радости жизни вдвоем. Она смотрела, как ест и пьет этот человек, имя которого она собиралась носить, и была признательна ему за то, что у него хороший аппетит, темные и ласковые глаза, большие нервные руки и что он выбрал ее, которая так мало что собой представляет.

Они попросили кофе в гостиную. Потом Аньес удалилась. В доме никого не было. По мере того как проходили минуты, радость, смешанная с тревогой, все сильнее охватывала Франсуазу. Александр отставил свою чашку, где на донышке еще оставался кофе. Его рука легла ей на плечи. Франсуаза, сама себе в том не признаваясь, ждала этого. Когда их губы соприкоснулись, она остро осознала неизбежное. Он сказал ей, что ему не нравится эта слишком торжественная гостиная. Она встала и повела его в свою комнату.

XII

— Это, конечно, твоя мачеха нагородила все эти сложности! — воскликнула Люси, сильно шмыгая носом над своей чашкой.

— Нет, мама, — сказала Франсуаза. — Кароль, наоборот, хотела, чтобы ты пришла!

— Значит, отец не хотел…

— Да.

— Он не имеет права мне запретить…

— Папа тебе ничего не запрещает. Он просто просит тебя выбрать.

— Если тебе удобнее присутствовать на венчании в церкви, тогда он будет на гражданской церемонии в мэрии, а если ты захочешь присутствовать в мэрии, он придет на венчание.

— Почему я не могу быть и там и там?

— Потому что он не хочет с тобой встречаться!

— Я же не вцеплюсь ему в горло! Мы расстались очень хорошо!

— Может быть, мама, но наконец…

— Вечно какие-то истории со свадебными церемониями детей, родители которых в разводе, — сказал Ив Мерсье нравоучительным тоном.

— И все же! Надо сделать так, чтобы всех все устраивало! Мы — тоже люди! — заявила Люси.