Читаем Голливуд полностью

Нам пришлось пройти мимо каждого из них, и покуда мы прощались, Двойной Квартет все улыбался, улыбался…

Район Марина-дель-Рей переживал не лучшие времена. Для верности Джон Пинчот пользовался, передвигаясь в этих местах, зеленым «понтиаком» 1968 года, а Франсуа Расин – коричневым «фордом» 1958-го. А иной раз они не брезговали и мотоциклом – на этот случай у них имелась пара «кавасаки» – 750– и 1000-кубовый.

Однажды за руль «форда»-ветерана сел Веннер Зергог, он забыл залить в радиатор воды, и мотор заглох навеки.

– Что поделаешь – гений, – сказал мне Джон. – Не от мира сего.

Когда Франсуа Расин слинял во Францию, Джон продал «форд».

И вот наступил день, когда он позвонил мне.

– Мне приходится съезжать. Тут затевают строить отель или еще что-то в этом роде. Черт, ума не приложу, куда деваться. Мне нельзя уезжать из города, надо подзаняться твоим сценарием. Как, кстати, он продвигается?

– Помаленьку.

– У меня наклевывается неплохая сделка. А если не выгорит, есть на примете один парень в Канаде. Только вот этот чертов переезд. Уже бульдозеры подогнали.

– Слушай, Джон, располагайся у меня. У нас есть наверху лишняя спальня.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Я в доме не засиживаюсь. Ты меня и видеть не будешь.

– Ты «понтиак» еще не сбагрил?

– Нет.

– Ну загружайся и давай сюда.

Я спустился вниз и сообщил Саре новость.

– У нас тут Джон немного поживет.

– Какой?

– Джон Пинчот. Его хижину стирают с лица земли. Бульдозерами. Пускай у нас перекантуется.

– Хэнк, ты же ни с кем не уживаешься. В момент взбеленишься.

– Ненадолго ведь.

– Ты будешь наверху на машинке стучать, а я тут внизу за все отдуваться.

– Устроимся как-нибудь. Не забывай, что Джон выплатил мне аванс за сценарий.

– Ну, Бог в помощь, – сказала она, повернулась и ушла в кухню.

Первые два вечера прошли сносно: мы с Джоном и Сарой пили и болтали. Джон травил байки, все больше про то, как трудно ладить с актерами и к каким ухищрениям приходится прибегать, чтобы они худо-бедно справились с ролью. Например, один парень в разгар съемок отказался произносить текст. Все делал как полагалось, но молчал как удавленный, требовал, чтобы какой-то там эпизод сняли по его причуде. А съемки шли где-то у черта на куличках, в джунглях, деньги кончались и времени оставалось в обрез. И тогда Джон ему говорит: «Черт с тобой, будь по-твоему». И сняли эпизод, как он хотел, и звук записали. Только пленку в аппарат не зарядили. И все дела.

Во второй вечер вино текло рекой. У меня тоже язык развязался, и я пересказывал свои старые истории. Когда перевалило за полночь, Джон сказал:

– Гизелла влюбилась в одного режиссера, а у него всего одно яйцо…

Гизелла – парижская подружка Джона.

– Шаль, – сказал я.

– Теперь еще хуже стало. Второе тоже отказало. Рак. Гизелла в отчаянии.

– Да, невезуха.

– Еще бы. Я утешал ее как мог. Пишу, звоню. И прямо в разгар съемок.

(Неприятности всегда случаются в разгар съемок.) Гизелла – знаменитая французская актриса. Они с Джоном делили кров в Париже.

Мы с Сарой попытались его успокоить. Он взял сигару, обрезал кончик, лизнул, зажег, сделал затяжку и выпустил клуб ароматного дыма.

– Знаешь, Хэнк, я всегда знал, что ты напишешь для меня сценарий. Интуиция подсказывала. Причем я давно это знал. И давно начал искать деньги.

– Еще неизвестно, что у меня получится.

– Известно. Я читал все твои вещи.

– Мало ли что было. В писательском ремесле больше «бывших», чем в любом другом.

– К тебе это не относится.

– Я согласна с ним, Хэнк, – сказала Сара. – Ты настоящий ас. Зубы съел на этом деле.

– Но сценарий! Это все равно что с роликовых коньков встать на настоящие. И сразу выйти на лед.

– У тебя получится. Я был уверен в этом еще в России.

– В России?

– Да, прежде чем мы познакомились, я ездил в Россию искать деньги под этот проект.

– О котором я ни ухом ни рылом…

– Вот именно. Об этом знал только я. Из достоверных источников мне стало известно, что в России есть одна дама, у которой на счету в швейцарском банке восемьдесят миллионов.

– Похоже на дешевый телевизионный триллер.

– Похоже. Но я навел справки. У меня надежные каналы проверки. Но об этом я распространяться не стану.

– Нам это ни к чему, – сказала Сара.

– В общем, я раздобыл ее адрес. И начал плести интригу. Стал писать ей письма.

– И что – вкладывал в конверты свое фото в голом виде?

– Не сразу. Поначалу письма носили формальный характер. Я писал, что случайно наткнулся на ее адрес: он был нацарапан на клочке бумаги в коробке из-под обуви, которую я нашел в одном парижском доме. Я высказал предположение, что это перст судьбы. Вы не представляете, сколько потов с меня сошло, пока я сочинял всю эту муру!

– И все ради того, чтобы снять фильм?

– О, ради этого я и не на такое готов!

– Даже на убийство?

– Фу, что за вопрос! Итак, я слал ей письмо за письмом, и мало-помалу они превращались в любовные.

– Я и не подозревала, что ты знаешь русский, – сказала Сара.

– Я писал по-французски. У дамы был переводчик. Она отвечала мне по-русски, а мне переводили на французский.

– Нет, это не годится даже для телевидения.