Читаем Голем и джинн полностью

Было уже поздно, и большинство магазинов закрылись, но равви знал, что в районе Бауэри найдется пара работающих лавок, где ему охотно продадут женское платье и что-нибудь из белья. Вообще-то, такие расходы были ему не по карману: помимо маленькой пенсии от своей бывшей общины, он жил только на то, что зарабатывал, обучая ивриту мальчиков, готовящихся к бар-мицве. Но делать нечего. С опаской он углубился в сомнительный район, стараясь держаться подальше от пьяных мужчин и от женщин, ожидающих клиентов у опор надземки. На Малберри-стрит нашелся открытый магазин женской одежды, и он приобрел в нем блузку с длинными рукавами, юбку, халат, сорочку, панталоны и чулки с подвязками. Поколебавшись, равви добавил к покупкам и ночную рубашку. Конечно, для сна она голему не понадобится, но в этом магазине он чувствовал себя очень неловко и был совсем сбит с толку; кроме того, не может же она носить халат прямо на голое тело. Продавец с осуждением смотрел на его черное длинное пальто, но деньги принял охотно.

Взяв перевязанный бечевкой пакет с покупками, равви в глубокой задумчивости отправился обратно. Конечно, непросто будет жить с кем-то, кто читает все твои желания как открытую книгу. Начнешь то и дело одергивать себя: «Не думай об этом» — и в конце концов дойдешь до мании преследования. Значит, придется быть совершенно честным с собой и с ней, ничего не бояться и ничего не скрывать. Этому надо будет учиться. Но любая попытка что-то скрыть или смягчить окажет ей плохую услугу. Большой мир жесток, и ей надо привыкнуть к этому.

Решение пригласить ее под свой кров еще будет иметь очень и очень большие последствия, он знал это с того самого момента, когда понял, кто она такая, и решил сохранить ей жизнь. Равви Авраам Мейер, уже десять лет вдовствующий и бездетный, готовил себя к спокойной и одинокой старости и мирной кончине. Но всемогущий Господь, похоже, задумал для него нечто другое.

* * *

Бутрос Арбели открыл дверь в тесной прихожей и шагнул в сторону, приглашая гостя войти:

— Ну вот — мой дворец. Невелик, конечно, но все равно будь здесь гостем, пока не найдем тебе другого жилья.

Джинн настороженно заглянул внутрь. «Дворец» Арбели оказался крошечной темной комнатушкой, где с трудом помещались кровать, маленький шкаф и полукруглый столик, придвинутый вплотную к почерневшей раковине. Старые обои тут и там отставали от стен. Правда, пол оказался неожиданно чистым: в честь своего гостя Арбели запихал все грязное белье в шкаф и не без труда запер дверцу.

Разглядывая эту конуру, Джинн почувствовал такой острый приступ клаустрофобии, что с трудом заставил себя перешагнуть порог.

— Арбели, но эта комната не годится для двоих. Тут и одному-то тесно.

Они были знакомы чуть больше недели, и Арбели уже понимал: для того чтобы их договор мог осуществиться, ему придется мириться с некоторой бесцеремонностью, если не сказать высокомерием, своего гостя.

— А зачем мне больше? — пожал он плечами. — Все дни я провожу на работе, а сюда прихожу только спать. — Жестом разделив комнату пополам, он продолжал: — Натянем поперек простыню, поставим раскладушку. И тебе больше не придется спать в мастерской.

Джинн взглянул на Арбели так, словно тот сказал что-то оскорбительное:

— Я и не сплю в мастерской.

— А где же ты тогда спишь?

— Арбели, я вообще не сплю.

Жестянщик открыл рот. Такое даже не приходило ему в голову, вечерами, отправляясь домой, он оставлял Джинна за работой: тот терпеливо осваивал тонкости лужения. Возвращаясь утром, он опять заставал его за работой. В кладовке валялся соломенный матрас, на котором сам Арбели ночевал, когда у него не было сил дойти до дому, и он считал, что Джинн спит на нем же.

— Что значит — не спишь? Совсем не спишь?

— Совсем, и очень этому рад. Такая бессмысленная трата времени.

— А мне нравится спать, — горячо возразил Арбели.

— Это потому, что ты устаешь.

— А ты не устаешь?

— Совсем не так, как ты.

— Если бы я не спал, то не видел бы снов, — задумчиво проговорил Арбели и нахмурился. — Ты хоть знаешь, что такое сны?

— Да, я знаю, что такое сны. Я умею в них проникать.

— Проникать в сны? — побледнел Арбели.

— Да, это очень редкий дар. Им владеют только высшие кланы джиннов. — И опять Арбели уловил этот легкий оттенок превосходства. — Но я могу проникать в чужие сны, только когда нахожусь в своем истинном облике. Так что можешь не волноваться — твоим снам ничего не грозит.

— Ну что ж, все равно добро пожаловать в мое…

— Арбели, я не хочу здесь ни жить, — раздраженно прервал его Джинн, — ни спать. Пока я лучше останусь в мастерской.

— Но ты же сам говорил… — Арбели замолчал, не желая продолжать.