Читаем Голем 100 полностью

— Не было проклятья. Не было демонического хо­хота. Не было Сатаны.

Шима скосил на нее глаза и взревел:

— GEWERKSCHAFTSWESEN! OZONHALTIG![33]

— Это еще что за чертовщина?!

— Взрыв сатанинского хохота, как я себе его пред­ставляю, — ухмыльнулся он.

— Больше смахивает на либретто, заблудившееся в поисках Рихарда Вагнера. Ты что, в самом деле ожи­дал, что я смогу рассказать тебе, как нам явился Дьявол?

— Нет, конечно, но я надеялся хоть на какой-то проблеск реальности — например, появление парочки бабуинов вроде тех наших громил, которые захотели бы принять участие в веселье. В этом доме, где Уинифрид Эшли, ошивались какие-нибудь типчики?

— Ни Боже мой, отлично охраняемый Оазис.

— Подмазанные слуги, а?

— Девчонка с кислой физией — единственная при­слуга, и она слишком забитая, чтобы решиться принять какое-то предложение.

— Твои пчелки среди прочего жгли это курение от Салема Жгуна — с прометием?

— Угу. Нелли Гвин — твоя сексапилка Ильдефонса Лафферти — все время на меня заговорщицки погляды­вала и строила рожи, а Реджина разозлилась, потому что для Нелл — все шуточки и нет в ней должной предан­ности Люциферу.

— Пчелки как-то воспринимали эту дрянь с Рт?

— Не-а.

— Ты?

— Не-а.

— Может быть, ты мне объяснишь в порядке лю­безности, как Рт с их чародейной вечеринки попал в скелеты хулиганов?

— С легкостью — отнес наш Голем.

— Он что, там был?

— Нет.

— Как он его раздобыл?

— Неизвестно.

— Как он его унес?

— Неизвестно.

— Зачем он его взял?

— Неведомо.

— Ты можешь мне разъяснить в доступной форме, какое отношение наш Сторукий-Голем-или-Какеготам имеет к твоим дамам-пчелкам и к их игрушечным шаба­шам?

— Ни малейшего представления.

— Может быть, он там где-то за кулисами околачи­вался?

— Может быть.

— Зачем?

— Ни малейшего.

— Где?

— Ответ тот же.

— Просто руки опускаются, Гретх. Я-то уж поду­мал, что мы наконец приближаемся к решению — пусть хоть какому-то.

Шима так расстроился и пал духом от разочарова­ния, что в голове у него промелькнули слова дедушки: «Ah, le pauvre petit. Он никогда не сможет отражать удары судьбы».

Гретхен пыталась его утешить:

— Но может, разгадка и вправду близка, Блэз. Вдруг она там, у них, только я ее еще не опознала? Я опять пойду в улей.

— А тебя пустят? — безучастно спросил он.

— Они меня пригласили — они приняли меня.

— Тебе так надо зря терять время?

— Да, и по двум причинам: я сама хочу, и я чувст­вую, что это необходимо.

— Необходимо?

— Психотехника мне не дает покоя, Блэз. Я нутром чую, что в этих дамочках таится какая-то зловещая гниль, где-то там, в глубине.

У Шимы затеплился интерес.

— Такое же гнилое, как наш Сторукий-итакдалее?

— Может быть, что и так. Не знаю. Нужно узнать.

— Угу-м. Но ты сказала, что сама хочешь?

— Да. Они очень понравились мне, Блэз. Все они — личности, непохожие друг на друга, в них есть изюмин­ка, прелесть новизны.

— Только не в госпоже из Ипанемы, — угрюмо заметил он.

— Да, наверное, для того слюнтяя, который был влюблен в нее и спрятал память о ней глубоко в ящик, но у женщин другой взгляд. Она — прелестный шарж.

— Ну да, на человечество.

— Что ты! Нелли очень человечна — она все лишь изображает представление школьницы о femme fatale[34].

— Гретхен молниеносно спародировала неуклю­жую манеру Ильдефонсы якобы соблазнительно изги­баться.

Шима рассмеялся.

— Но я всегда считал, что этот тип женщины — обязательно высокая красивая брюнетка... вроде той Енты Каленты, как ты мне ее описала.

— Ни-ни, она лесбиянка.

— Тогда эктриса-manquee[35]? Воплощенная страст­ность, как ты рассказывала, горящие голубые глаза?

— Сара Душерыжка. Нет, она может только вы­звать смех. Нельзя разыгрывать комедию и роковую женщину одновременно.

— Черно-белые близнецы, похожие на парочку обольстительных греческих наложниц?

—- Угадай и Откатай. Слишком холодные и упря­мые. Они всегда в расколе, в раздрае, в отказе, в несоз- нанке...

— Да-да, и меняются местами.

— Барышня Гули шепелявит и заикается. Очень мило, но я как-то не вижу Алису из Страны Чудес в роли роковой женщины. Мери Наобум — просто славная глупенькая киска.

— Это блондинка с волосами как шлем и телом танцовщицы?

— Ага. Но все же требуются мозги, чтобы наповал уложить мужика.

— У Ре джины есть мозги.

— Она чересчур почтенная и величавая.

— Ты же говорила, что она тебе подмигнула.

— Ну да, у нее есть чувство юмора, но уж так, «как в приличном обществе, милочка». Нет-нет, я не пыта­юсь ее принизить — она милостивая и благодетельная королева, и без ума от лорда Нельсона.

— Лорда?.. Ах да, адмирал.

— Хорейшо, лорд Нельсон. Он крутил безумный роман с леди Гамильтон, который питал все бульварные листки того времени (тысяча семьсот восьмидесятые). Битый час Реджина читала мне любовные письма Нель­сона к Эмме Гамильтон.

— А служанка с уксусной мордахой исключается?

— Вне всякого сомнения. В чем дело, Блэз? Неуже­ли тебя так занимает конструкция femme fatale?

— Любопытно, как живет этот улей, вот и все.

— Все, как же! Давай, колись!

— Ты видишь меня насквозь, как всегда.

— А ты прозрачный.

— Я пытался оценить вероятность того, что одна из твоих пчелок как-то связана с гангстерами из Гили.