Читаем Гоголь полностью

20 февраля (4 марта) 1847 г. Гоголь направил письма С. Т. Аксакову, С. П. Шевыреву и М. П. Погодину, где признавал справедливость их критики В. м. из п. с д. Комментируя их, С. Т. Аксаков писал сыну Ивану 28 марта: "...Все эти письма писаны уже другим человеком! Уже нет ни высокомерного спокойствия, ни лицемерного смирения; но положение его ужасно. Кипяток последнего моего письма и ледяной холод письма Свербеева, обрушившиеся на него в одно и то же время, образумили и оскорбили его душу. Он благодарит меня, но в то же время негодует... Зато вся его нежность обратилась на Шевырева и Погодина: к последнему он пишет даже страстное письмо, что показывает еще продолжающееся болезненное состояние духа. Пусть он никогда ко мне не обратится, для меня это все равно. Для спасения Гоголя я готов сделаться и презренным орудием казни и отвратительнейшим палачом".

22 марта 1847 г. С. П. Шевырев, отвечая Гоголю, весьма сурово отозвался о В. м. из п. с д.: "Ты избалован был всею Россиею: поднося тебе славу, она питала в тебе самолюбие. В книге твоей оно выразилось колоссально, иногда чудовищно. Самолюбие никогда не бывает так чудовищно, как в соединении с верою. В вере оно уродство".

27 апреля н. ст. 1847 г. Гоголь в письме Шевыреву из Неаполя отверг распространившуюся в обществе после выхода В. м. из п. с д. мысль "о моем отречении от искусства. Я не могу понять, отчего поселилась эта нелепая мысль об отречении моем от своего таланта и от искусства, тогда как из моей же книги можно бы, кажется, увидеть было хотя некоторые, какие страдания я должен был выносить из любви к искусству, желая себя приневолить и принудить писать и создавать тогда, когда я не в силах был, - когда из самого предисловия моего ко второму изданию "Мертвых Душ" видно, как я занят одною и тою же мыслью и как хочу набрать тех сведений, которые мне нужны для моего труда. Что ж делать, если душа стала предметом моего искусства? виноват ли я в том? Что ж делать, если заставлен я многими особенными событиями моей жизни взглянуть строже на искусство? Кто ж тут виноват? виноват Тот, без воли которого не совершается ни одно событие..."

11 января 1847 г. А. О. Смирнова из Калуги сообщила Гоголю свое восторженное мнение о В. м. из п. с д.: "Книга ваша вышла под новый год. И вас поздравляю с таким вступлением, и Россию, которую вы подарили этим сокровищем. Странно! Но вы, все то, что вы писали доселе, ваши "Мертвые души" даже, - все побледнело как-то в моих глазах при прочтении вашего последнего томика. У меня просветлело на душе за вас".

10/22 февраля 1847 г. Гоголь жаловался А. О. Смирновой: Мне это нужно; вы не знаете, как это вразумляет меня. Я бы давно был гораздо умнее нынешнего, если бы мне доставлялась верная статистика... Мне нужно много набрать знаний; мне нужно хорошо знать Россию".

28 февраля н. ст. 1847 г. Гоголь в письме П. А. Вяземскому просил его вместе с графом М. Ю. Виельгорским и графом В. А. Перовским прочитать рукопись В. м. из п. с д. и выправить его для второго издания. Однако под влиянием критики Гоголь отказался от немедленного переиздания книги.

6 марта н. ст. 1847 г. в письме В. А. Жуковскому Гоголь признавался по поводу В. м. из п. с д.: "Я размахнулся в моей книге таким Хлестаковым, что не имею духу заглянуть в нее".

17 апреля н. ст. 1847 г. Гоголь из Рима писал П. А. Плетневу, что суждения других о В. м. из п. с д. заставили его строже взглянуть на самого себя, но, что, при всем том, эта книга, "несмотря на все ее недостатки, сокровище".

По рекомендации графа А. П. Толстого Гоголь послал экземпляр В. м. из п. с д. ржевскому протоиерею о. Матвею Константиновскому вместе со следующим письмом: "Я прошу вас убедительно прочитать мою книгу и сказать мне хотя два словечка о ней, первые, какие придутся вам, какие скажет вам душа ваша. Не скройте от меня ничего и не думайте, чтобы ваше замечание или упрек был для меня огорчителен. Упреки мне сладки, а от вас еще будет слаще. Не затрудняйтесь тем, что меня не знаете; говорите меня так, как бы меня век знали..."