Читаем Гоголь полностью

Однако на исходе жизни, в своем последнем произведении, "Апокалипсис нашего времени" (1917-1918), В. В. Розанов, под влиянием только что происшедшей революции октября 1917 г., взял назад негативную оценку значения гоголевского творчества и признал правоту Гоголя в том, что настоящих личностей в России практически нет: "Филарет, Святитель Московский, был последний (не единственный ли?) великий иерарх Церкви Русской...

И Николая Павловича чтил - хотя от него же был "уволен в отпуск от Синода и не появлялся никогда там". Тут - не в Церкви, но в императорстве уже совершился или совершался перелом, надлом. Как было великому Государю, и столь консервативному, не соделать себе ближним советником величайший и тоже консервативный ум первого церковного светила за всю судьбу Русской Церкви? Разошлись по мелочам. Прав этот бес Гоголь".

Более подробно эту же мысль В.В. Розанов развил в феврале 1918 г. в письме П.Б. Струве: "Я всю жизнь боролся и ненавидел Гоголя: и в 62 года думаю: "Ты победил, ужасный хохол". Нет, он увидел русскую душеньку в ее "преисподнем содержании". Ну, и как "спасли нас варяги" от новгородской "свободы", так спасут забалтийские немцы от вторичной петроградской "свободы". Тайная моя мысль, - а в сущности, 20-летняя мысль, - что только инородцы - латыши, литовцы (благороднейшая народность), финны, балты, евреи - умеют в России служить, умеют Россию любить и каким-то образом уважать, умеют привязываться к России, - опять - непостижимым образом. Верите ли: что как только отец проходит с сыном Русскую историю, толкует с ним "Русскую правду", толкует попа Сильвестра и его "Домострой", то уж знайте, что или немец, или в корне рода его лежит упорядоченное немецкое начало. "Русский" - это всегда "мечтатель", т. е. Чичиков, или Ноздрев, или Собакевич на "общеевропейской подкладке".

Гоголь сделал какой-то неверный план в освещении, неверно поставил "огни"; Гоголь вообще был немножко неумен. Но глаза его были - чудища, и он все рассмотрел совершенно верно, хотя и пробыл в России всего несколько часов. Он всю нашу "Государственную Думушку" рассмотрел: сказав, что ничего, кроме хвастовства и самолюбия, чванства и тщеславия, русские никогда и ни в какую политику не внесут. Это вовсе не "империалисты", не "царисты". Это privats Menschen (обыватели, (искаж. нем. - Б. С.) - а в сущности - крысы, жрущие сыр в родных амбарах. И, кроме запаха сырного, ничего не слышащие. Это те же всё мужики, которые "нацарапали у помещиков по поместьям" и нарядились в наворованное добро. И "собственности чувства" никакого у нас нет; это - слишком "не по рылу": собственность может зародиться у еврея, у немца, который работал собственность, привязался к ней и теперь ее любит. Собственность, "чувство собственности" может возникнуть у родового человека, у родовитого человека, в конце концов - у исторического человека; а не у омерзительной ватаги воров, пьяниц и гуляк. Ну их к черту".