Читаем Годы войны полностью

Варшава. Кобус Владислава и София - две польки, что жили с евреями в бункере. Евреи, вышедшие из-под земли, прожившие годы в варшавских канализационных трубах и подземельях. Яков Менжицкий - рабочий Лодзинской чулочной фабрики. Брат его Арон. Рагожек Исай Давидович - варшавский бухгалтер, в очках, в берете. Абрам Клинкер, оборванный, с кровоподтеком,лодзинский сапожник, бреннер варшавского гестапо. Этих людей я встретил среди пустынных улиц. Бумажные лица. Потрясающая фигура - маленький чулочник, несущий в руке из гетто к себе в бункер детскую плетеную корзиночку, наполненную еврейским пеплом, который он собрал во дворе юденрата, в гетто. С этим пеплом он завтра уйдет пешком в Лодзь.

Варшавское гетто. Стена в полтора человеческих роста, сложенная из красного кирпича, толщиною в два кирпича, сверху в стену вмазаны осколки стекла. Кирпичины аккуратно примурованы одна к одной. Чьи руки складывали эту стену?

Гетто: волны камня, дробленый кирпич, море кирпича. Ни одной стены, редко целый кирпич. Ужасен гнев зверя.

Наша встреча. Люди из бункера - Желязная, 95 ц. Люди, превратившиеся в крыс и обезьян. Рассказ о встрече двух лодзинских евреев во мраке котельной, в разрушенном варшавском доме, куда крысы и евреи по ночам приходили на водопой. Клинкер, услышав шум, крикнул: "Я еврей, если вы повстанцы, возьмите меня к себе!" Из темноты ответил голос: "И я еврей". Оба оказались из Лодзи. Во мраке нашли они друг друга и, рыдая, обнялись. Их бункер был между жандармерией и гестапо, на четвертом этаже полуразрушенного дома. Польская девушка с локонами и буклями, приютившая их. Поляк, отец их спасительницы, требовал злотый на выпивку, "иначе выдам".

Бреннер - оборванец, Абрам Клинкер, хотевший подарить мне свою единственную драгоценность - автоматическую ручку.

Гетто - о высоте когда-то бывших здесь домов можно судить по огромности кирпичных волн, в которые обратились эти дома. Среди кирпичного моря, в гетто стоят два костела. Голова каменной женщины валяется среди красной кирпичной щебенки. Улицы прорублены, как в диком каменном лесу. Здание юденрата - угрюмое, серое. Внутренние дворы его - красные от окалины рельсы, на которых сжигали тела повстанцев варшавского гетто. Куча пепла в углу двора - еврейский пепел. Банки, обрывки платьев, дамская туфелька, разорванная книга талмуда.

Сопротивление в варшавском гетто началось 19 апреля, кончилось 24 мая.

Председатель общины Черняков покончил с собой 23 июля 1942 года.

Были расстреляны в начале мая члены еврейского совета гетто: Густав Целиковский, Шеришевский, Альфред Стегман, Максимилиан Лихтенбаум.

Во время восстания в варшавском гетто проживавший в это время в Лондоне Шмуль Цигельбойм (тов. Артур), желая обратить внимание мира на трагедию еврейского народа, покончил с собой.

В Треблинке немецкий комендант Зауэр. Из Варшавы евреев в Треблинку везли через станции Запки, Зеломка, Малкиния.

В марте 1942 года Гиммлер, будучи в Варшаве, предложил ликвидировать 50% польских евреев.

Начальником переселенческого бюро (бюро смерти) был Гофле. Расстрелян, как допустивший восстание в варшавском гетто, доктор Фонзоммер, начальник гестапо в Варшаве.

Евреев в Польше было 3 миллиона 130 тысяч человек. В Варшаве при населении 1 261 000 было 375 000 евреев. К октябрю - ноябрю 1942 года в варшавском гетто было 450 000 евреев. К моменту начала восстания в гетто осталось 40 000 евреев (определено по прод. карточкам).

Лодзь. Население - 450 000 человек. Поляков 200 000, немцев 50 000. 500 фабрик и заводов. Дирекция и владельцы сбежали. Пока управление взяли на себя рабочие. Электростанция, трамвай, железная дорога на полном ходу. Старик машинист сказал: "Я пятьдесят лет вожу поезда, я первым поведу поезд в Берлин".

Гестапо - здание цело, все на месте.

На мостовой валяются роскошные портреты вождей немецкой национал-социалистской рабочей партии - дети в рваных валенках пляшут на лицах Геринга и Гитлера.

Полковник Коржиков - и этим все сказано.

Завод Иона производил опорные подшипники главного вала винта подводной лодки. На заводе станов для обработки ленивца к "тигру" четырехшпиндельный автомат. Этот станок должен был быть вывезен на завод Зонинталь, в Вестфалии.

Заводы, производившие пояски для снарядов, - их 3. Два из них разбиты английской авиацией в Германии, третий мы сегодня осматриваем в Лодзи. Гигантский станок для производства торпед, его устанавливали с 1944 года, но он так и не начал работать до нашего прихода. На заводском дворе, параллельно цехам, тянутся щели. Столы в заводской столовой. Над некоторыми столами таблички: "Только для немцев". Рабочий поляк говорит: "Как я зароблял 28, немец зароблял 45". 12-часовой рабочий день. Две кухни при рабочей столовой - немецкая и польская. Две продовольственные карточки немецкая и польская. В цехах огромные транспаранты на немецком языке: "Ты ничто, твой народ все".

Наказания: опоздание, уронил инструмент, мастеру показалось, что ты ленился, - бьют по морде, карцер (карцеры в подвалах цехов).