Читаем Годы войны полностью

Михаил Васильевич Стекленков (жилистый, худощавый, белобрысый, 1913 года рождения, родина - Гусь-Хрустальный, убежал из 5-го класса, стал работать; в 1935 году попал в кадровую школу артиллерийскую, был разведчиком, имел благодарность от командира корпуса): "Какой нам скучать садимся и запеваем песни. Нам скучать некогда! Подумаешь о доме и забудешься. Отца моего в империалистическую войну газом отравили немцы, меня 23 июля направили в город Иванов в Военно-политическую школу; выстроили курсантов по тревоге, выдали, что положено, и пошел... Меня спрашивают: "Что ты все веселый?" "А что мне?" Хозяйка в избе спрашивает: "Что вы песни поете, теперь война!" А я ей: "Песни теперь только и петь..." Ну, расчет у меня смелый был - от орудия никуда. Я лежу, за бомбами смотрю, успею отползти, если понадобится... Вот тут, правда, из табаку выбились... Орудие 45-мм, из этой пушки вплотную интересно бить... Зачем ждать конец войны? Если доживу, домой вернусь, а не доживу, что ж такого..."

Продолжение беседы с бойцами мотострелкового батальона.

Косткин Николай Петрович, 1918 года рождения, рязанский, пошел трактористом, не успел жениться. Два брата на фронте, моложе его, а отец сапер.

В 1938 году служил в войсках НКВД. В разговор вмешивается Стекленков, говорит: "Я теперь без войны не могу, выведут из боя, скучать начинаю". Косткин отморозил себе руку и ногу, но не уехал в госпиталь. Он командир взвода автоматчиков. "Четыре ночи в бою был, не заснул, какой-то азарт меня берет. Командир спрашивает: "Как, дадим?" "Дадим!" - И весело сразу мне. Я пули не боюсь, черт с ним, пусть убьет!"

Продолжение беседы.