Читаем Годы в броне полностью

Только к ночи выдохлись истерзанные физически и обессиленные морально гитлеровцы, и нам удалось разобраться в запутанных за день боевых порядках. А путаница произошла изрядная: на моем участке оказались танки 2-й гвардейской танковой армии генерала С. И. Богданова и пехота 55-й гвардейской стрелковой дивизии из 28-й армии генерала А. А. Лучинского. Наши танки застряли на участках 1-го Белорусского фронта, в разных местах пришлось собирать автоматчиков. На месте оказались только артиллерийские бригады и приданные нам корпусные части усиления: их чуть ли не на привязи держал подполковник Шалунов.

Ночью офицеры штаба, политотдела и тыла бригады были направлены на поиски наших подразделений. К утру все собрались вместе, вышли в свой район, заняли исходные позиции в знакомых уже нам местах между станцией Рейхспортфельд и улицей Рейхштрассе, примыкающей к наземной части берлинского метрополитена. Появилась возможность дозаправить машины и танки горючим и боеприпасами, а самим поесть и выпить чайку.

Шалунов и начальник связи Засименко были довольны: к нашему штабу подтягивали проводную связь. Это означало, что будет меньше мороки с радиостанциями. А кроме того, с приближением к нам штаба корпуса расширялась возможность личного контакта с генералом Новиковым.

Никто из нас не ожидал, что последний день апреля окажется самым напряженным. Наоборот, мы надеялись на некоторое ослабление боев: накануне удалось основательно потрепать гитлеровцев, а за ночь разведка не обнаружила больших перегруппировок противника.

День выдался теплый и солнечный — весна полностью вступила в свои права. В нашем секторе шла обычная перестрелка автоматчиков, артиллерия стреляла редко, притихли танки. Зато с центральных улиц Берлина, с Уптер-ден-Линден, Шарлотенбургштрассе, из района Тиргартена и рейхстага доносились мощные взрывы — там не стихал гул артиллерии крупных калибров. В небе хозяйничала наша авиация. Со стороны Ванзее и Потсдама также доносилась несмолкающая артиллерийская канонада. С южной и северной окраин города отчетливо слышались голоса зенитных орудий и танковых пушек. Относительно спокойно было лишь в районе, занимаемом нашим корпусом.

Но затишье, увы, длилось недолго. В середине дня разведчики донесли о большом скоплении немцев в районе улиц Шпандауэр-Дамм и Вестенд. Серажимов радировал о появлении крупной группы фашистов на Бисмаркштрассе. Суммировав полученные данные, мы пришли к выводу, что в ближайшие часы надо ожидать контратак: гитлеровцы будут пробиваться через боевые порядки наших войск на запад.

И действительно, во второй половине дня немцы отдельными отрядами, небольшими группами и целыми колоннами начали выдвигаться на земле и под землей в направлении улиц Вицлебен и Хеерштрассе, а также железнодорожной станции Рейхспортфельд. Противник открыл беспорядочный огонь из всех видов оружия. Разноцветные ракеты исполосовали небо. Колонна гитлеровцев приближалась к нам с дикими воплями. Впереди бежали офицеры-эсэсовцы, сзади с автоматами наперевес двигались штурмовики. Окаймляли эту колонну несколько танков и самоходок.

Через двадцать лет, работая в архивах, я узнал, что это были отборные фашистские головорезы из личной гвардии Гитлера, эсэсовских отрядов и молодежной фашистской организации «Гитлерюгенд». Они пытались пробиться на запад Германии, чтобы там сдаться в плен нашим союзникам.

Из кратковременного замешательства нас вывел залп артиллерийского дивизиона, открывшего сосредоточенный огонь. Это послужило сигналом для остальных. Через несколько минут заговорила вся наша артиллерия. Минометчики, расположившиеся на стадионе «Олимпия», обрушились на противника, засевшего за стенами домов. Вступили в бой танкисты и автоматчики. С чердака трехэтажного дома я видел сотни убитых и раненых, заполнивших улицы. Наш огонь преградил фашистам путь к Хавельзес, но тем не менее по обочине дорог, по окраинам улиц они все еще пытались небольшими группами пробиваться на запад.

Бой не стихал до самого позднего вечера, когда мы успешно отразили последнюю атаку гитлеровцев, пытавшихся прорваться на запад. В тот же день ожесточенные атаки фашистов отбивали и 56-я гвардейская танковая бригада З. К. Слюсаренко, и 23-я мотострелковая бригада Е. П. Шаповалова, и весь 7-й танковый корпус, и части 55-й гвардейской стрелковой дивизии из 28-й армии генерала А. А. Лучинского.

Вечером я с группой офицеров спустился на первый этаж. Обменявшись мнениями о прошедшем дне со своими заместителями и офицерами штаба и посоветовавшись с ними, я отдал распоряжение о подготовке к ночным действиям и к боям следующего дня.

Крепкий чай быстро восстановил наши силы, но в ушах долго еще слышался гул артиллерии, а перед глазами стояли толпы обезумевших гитлеровцев.

— Немцы отходят на Бисмаркштрассе и в северную часть Шарлотенбурга, усталым голосом докладывал Шалунов.

— Пусть отходят. Далеко не уйдут. Там их встретят танкисты генерала Богданова.

Подошел начмед Богуславский:

— Куда девать раненых?

— Отправьте в медсанбат, в госпиталь. Разве вы не знаете куда?