Читаем Годы решений полностью

Эта борьба разворачивается не только между слоями людей, но и между уровнями духовной жизни вплоть до каждого отдельного человека. Почти каждый из нас имеет в себе эту двойственность чувства и суждения, хотя даже не догадывается о ней. Поэтому лишь немногие приходят к ясному пониманию того, на чьей стороне они действительно находятся. Но отсюда и проистекает внутренняя необходимость такого решения, которое далеко выходит за рамки личных желаний и дел. Здесь мало помогают лозунги, возникшие благодаря господствующей моде в мышлении — большевизм, коммунизм, классовая борьба, капитализм и социализм, — с помощью которых каждый надеется точно обрисовать проблему, поскольку не способен заглянуть в глубину фактов. То же самое на данном этапе происходило и во всех культурах прошлого, хотя нам мало известны все подробности.

Но об античности нам известно достаточно много. Пик революционного движения приходится на период времени с Тиберия и Гая Гракхов до Суллы, но борьба против ведущего слоя и его общей традиции была начата еще за столетие до этого Г. Фламинием [132], чей закон о земле от 232 года по праву назван Полибием [133] (II, 21) началом развращения нравов народных масс. Этот процесс был лишь временно прерван войной с Ганнибалом, к концу которой в «гражданское ополчение» принимались даже рабы. После убийства обоих Гракхов — и их главного врага Сципиона Африканского Младшего [134] — государственно-охранительные силы древнеримской традиции быстро расточаются. Марий, выходец из низшего слоя и даже не уроженец Рима, создает первое войско не на основе всеобщей воинской повинности, а из наемных и преданных ему лично добровольцев, и с помощью этого войска беззастенчиво и кроваво вмешивается во внутренние дела Рима. Древние роды, в которых на протяжении столетий воспитывались государственные способности и сознание нравственного долга, которым Рим был обязан своим положением мировой державы, были большей частью истреблены. Римлянин Серторий [135] попытался вместе с варварскими племенами Испании основать там враждебное государство, а Спартак [136] призвал рабов Италии к уничтожению Римского государства. Война против Югурты [137] и заговор Каталины [138] продемонстрировали упадок самих господствующих классов, чьи лишенные корней элементы были готовы в любой момент ради своих грязных денежных интересов обратиться за помощью к врагу страны и черни форума. Саллюстий [139] был совершенно прав: из-за звонкой монеты, к которой одинаково жадно тянулись как плебс, так и богатые спекулянты, погибли честь и величие Рима, его раса и его идея. Но городские, со всех сторон сбежавшиеся массы, не были — как и сегодня — мобилизованы и организованы изнутри для того, чтобы бороться за свое «право» на самоуправление, за свою «свободу» от давления господствующих слоев, но были использованы политиками-дельцами и профессиональными революционерами в качестве средства достижения своих целей. Из этих кругов возникла «диктатура снизу» как неизбежное последнее следствие радикальной демократической анархии, как тогда, так и сегодня. Полибий, обладавший государственным опытом и острым взглядом на ход событий, еще за тридцать лет до Гая Гракха с уверенностью предсказывал: «Когда вслед за тем в погоне за властью они оказываются бессильными достигнуть ее своими способностями и личными заслугами, они растрачивают состояние с целью обольстить и соблазнить толпу каким бы то ни было способом. Лишь только вследствие безумного тщеславия их народ сделается жадным к подачкам, демократия разрушается и в свою очередь переходит в беззаконие и господство силы. Дело в том, что толпа, привыкшая кормиться чужим и в получении средств к жизни надеяться на чужое состояние, выбирает себе в вожди отважного честолюбца, а сама вследствие бедности устраняется от должностей. Тогда водворяется господство силы, а собирающаяся вокруг вождя толпа совершает убийства, изгнания за пределы земли, пока не одичает совершенно и снова не обретет себе властители и самодержца». <....> «Когда со временем такое состояние усилится, наступает поворот к упадку, вызываемый властолюбием граждан и пренебрежением к скромному положению; к ним присоединяется спесивость и расточительность. Народ будет только завершителем переворота, когда вообразит, что любостяжание одних нарушает его выгоды, когда, с другой стороны, лесть честолюбцев преисполнит его высокомерия. Тогда разгневанный народ, во всем внимая голосу страсти, отказывает властям в повиновении, не признает их даже равноправными с собою, и все дела желает решать сам. После этого государство украсит себя благороднейшим именем свободного народного правления, а на деле станет наихудшим из государств — охлократией» (Цитируется по: Полибий. Всеобщая история. В 2 т. Т. 1. Кн. I-Х. – Пер. c  древнегреческого Ф.Мищенко.).