— Тебя, — указал Чжао Лю на Тянь-бао, — хозяин берет сезонным рабочим. Мальчишка Сяо-ма будет пасти лошадей. А эту девушку, — он показал на Фэн-цзе, — наш добрый господин хочет послать в Тяньцзинь, чтобы она там прислуживала молодой госпоже — жене его сына. Там она сможет выйти в люди. И вам, ее родителям, это даст кое-какую надежду. Ну, как вы смотрите на это? — По выражению их лиц он старался понять, какое впечатление произвели его слова на Тянь-бао и Юй-чжэнь.

Тянь-бао бросил быстрый взгляд на жену и уловил нерешительность в ее глазах.

— Что касается меня и Сяо-ма, то тут и говорить нечего, — медленно ответил Тянь-бао. — Вот если бы… и девушка не покидала матери. Она еще совсем молода, многого не понимает и может из-за этого навлечь на себя гнев молодой госпожи.

— Ай-яй-яй! Ты, кажется, не очень доволен! Такие хорошие условия! Другие добиваются этого всю жизнь, а ты отказываешься! — Чжао Лю замигал своими треугольными глазками.

Тянь-бао стоял в нерешительности, опустив голову.

— Ты что, боишься, что совсем потеряешь свою дочь? — вмешался в разговор Душегуб.

— Нет, нет, у нас и мысли такой не было! — поспешно ответила Юй-чжэнь. — Просто она еще ребенок и совсем не умеет прислуживать господам!

— А что в этом трудного, поучится немного и будет уметь, — глядя куда-то вверх, ответил Душегуб. — Можете быть спокойны — девушку никто не обидит!

— Да, да, это так! — поддержал хозяина Чжао Лю. — Через несколько дней мы со специальным человеком отправим ее к молодой госпоже.

И Тянь-бао и Юй-чжэнь в душе были не согласны с таким решением, но оба боялись, что больше нигде не смогут найти приюта, и поэтому им ничего не оставалось, как согласиться. После того как ушел Душегуб, Чжао Лю стал выговаривать Тянь-бао, топая на него ногами:

— Ах, ты! Все мои старания чуть не полетели собаке под хвост! Сколько сил я потратил, чтобы склонить к этому хозяина, а ты еще чего-то раздумываешь!

— Мы уже согласились, — извиняющимся тоном произнесла Юй-чжэнь. — Господин Чжао, вы уж простите нас, пожалуйста!

— Ну ладно, не будем об этом говорить! Если вы и дальше будете меня слушаться, то всегда останетесь в выгоде, — он повернулся к Тянь-бао. — Пойдем, я провожу вас туда, где вы будете жить.

И Тянь-бао во главе всей семьи последовал за Чжао Лю. Они вышли за ворота, повернули на запад и увидели три землянки — не очень, правда, хорошие, но все же пригодные для жилья.

— В этой живет Го У, — указал Чжао на восточную землянку. — А вы будете жить в западной. Следите, чтобы голодранцы-батраки не воровали зерно! — и Чжао Лю ушел.

В тот же день он прислал Юй-чжэнь три доу нечищенного гаоляна и немного старой одежды, а Фэн-цзе семья Лю подарила новое белье и платье. В результате вся семья Тянь-бао была окончательно покорена милостью хозяина.

Тянь-бао стал вместе с другими работниками трудиться в поле, Сяо-ма целыми днями пас лошадей, а Фэн-цзе прислуживала пока господам. Жена Тянь-бао оставалась с маленькой Шунь-мэй дома и занималась хозяйством.

Тянь-бао послал письмо брату Тянь-и, и вскоре тот тоже перебрался сюда. По протекции Чжао Лю брат нанялся батраком к помещику Ван Хао-шаню, который жил в деревне Юйтяньчжуан.

4. Пожар

После того как присланный Чжао Лю гаолян очистили от кожуры и прилипшей к нему земли, от трех доу осталось лишь немногим больше двух. Когда гаолян был съеден, Чжао Лю снова прислал три доу, сказав при этом: «Это зерно дается в долг, в будущем Тянь-бао отработает нам его». Таким образом, чем дальше, тем больше влезали они в долги семье Лю.

Сяо-ма постепенно знакомился с деревенскими жителями. Больше других он сдружился с Сяо-ло, Да-бао и Сяо-ню. Да-бао с отцом также были здесь людьми пришлыми. И отец и сын зарабатывали на жизнь гончарным ремеслом. Оба они были людьми веселыми и общительными, и поэтому каждый вечер после работы у их землянки собиралась молодежь. Непременным участником этих вечерних бесед вскоре стал и Сяо-ма. Частенько здесь ругали хозяина и Чжао Лю. Сяо-ма как-то рассказал об этом своей матери. Юй-чжэнь иногда ходила в дом к жене Чжао Лю, и до ее ушей доходили всякие слухи о хозяине. Возвращаясь домой, она уговаривала мужа: «Придумай какой-нибудь способ уйти из этого дома, а то как бы нам не нажить здесь беды».

Тянь-бао сам не раз слышал от соседа Го У, что семья Лю — одни мошенники. Однако Тянь-бао не верил этому. К тому же человек он был безынициативный и нерешительный, о таких обычно говорят: «Пока ему по носу не стукнут — не повернет головы». Поэтому на подобные разговоры домашних он обычно отвечал: «Не верьте слухам, а верьте только тому, что сами видите. Эти люди к нам очень хорошо относятся, и мы должны иметь совесть. Не зря пословица существует: «Черная неблагодарность присуща только низким людям».

Как-то вечером в начале зимы Сяо-ма, напоив скот, пришел поболтать к Да-бао. Тот с отцом как раз ужинал. В комнате уже было несколько человек взрослых и ребят, и все обрадовались приходу мальчика.

— Входи, Сяо-ма, — раздались возгласы, — забирайся на кан.