Читаем Годы бедствий полностью

— Это правда? — пристально взглянул на него судья.

— Если я хоть полслова неправды сказал, то можете меня убить, — решительно сказал Тянь-бао.

После этого судья приказал взять Тянь-бао под стражу и выписал ордер на арест.

Чжан Тянь-бао посадили в тюрьму. «Да, — думал он, — прав ты или не прав, а раз бедняк — все равно садись в тюрьму!»

Судью звали Чжай Тянь-чжи, он был однокашником и названым братом Лю Тана. «Из этого дела рыбки не выловишь, — думал он после допроса. — Чжан Тянь-бао бедняк, а Лю Тан мой хороший друг, можно ли будет выудить из него что-нибудь?» Он долго еще думал над этим делом, но не видел возможности поживиться. Когда он размышлял, вошел служитель и подал ему визитную карточку с приглашением. Он взглянул на нее — приятный сюрприз. Тут же сел в коляску и поехал к семье Лю.

Судью встретил Лю Тан. Голова его была обвязана белыми бинтами.

— Простите, что не встретил вас у входа, простите! — извинялся Лю Тан.

— Почтенный брат, я так напуган этим недоразумением, — кивая головой, сочувственно сказал Чжай Тянь-чжи. — Простите, что я так поздно.

Похлопывая друг друга по плечам, они прошли в гостиную и сели пить чай. В это время вошел Душегуб, поддерживаемый под руку Чжао Лю. Усадив его, Чжао Лю также сел за стол. Судья поспешно встал навстречу Душегубу и сказал:

— Сочувствую вам, господин Лю…

— Дорогой Тянь-чжи, — ответил ему хозяин. — И мне и моему сыну были нанесены незаслуженные оскорбления, да ты посмотри сам, — и он указал рукой на беспорядок, оставшийся после учиненного Тянь-бао разгрома. — Все побито! Я, Лю У, где только не побывал за свою жизнь и никогда не мог представить себе, что какой-то нищий ублюдок так изобьет меня! Какой позор! Какой позор!

— Судья Чжай! — вмешался в разговор Чжао Лю. — Ни в коем случае нельзя проявлять снисхождение к этому типу! Он настоящий бандит, и все его родственники — бандиты!

— Я приложу все усилия, — сказал Чжай Тянь-чжи, обнажая в улыбке свои желтые зубы. — И постараюсь сделать все возможное… Почтенный господин Лю, каково ваше мнение по этому делу, скажите мне прямо, мы ведь свои люди.

Душегуб нагнулся к уху судьи, что-то прошептал, а затем сверкнул глазами, стукнул кулаком по столу и гневно крикнул:

— Убить его, казнить!

— Почтенный господин Лю! — ответил судья Чжай. — Приговорить к смертной казни не так-то просто, а можно только к каторге. Если он не умрет, то пусть помучается. Ведь тюрьма — это все равно что Фэнду[27]. Рано или поздно он все равно там подохнет!

На том и порешили. После этого Душегуб приказал накрыть стол и устроил банкет в честь судьи Чжая. А при расставании он протянул Чжаю внушительную пачку опиума и сказал с улыбкой:

— Дорогой Тянь-чжи, это тебе небольшой подарок от меня.

— Что вы, что вы! — стал отказываться Чжай Тянь-чжи, но глаза его при виде опиума разгорелись. — Я не могу осмелиться…

— Мы ведь друзья, — настаивал Душегуб и сунул пакет ему в руки. — Бери!

Чжай Тянь-чжи быстро спрятал пакет и сказал:

— Почтенный господин Лю, вы не беспокойтесь, все будет в порядке!

* * *

Чжан Тянь-бао просидел в тюрьме три дня. На четвертый день утром его отвели в суд. В зале суда уже находился Чжао Лю. Увидев своего заклятого врага, Чжан Тянь-бао начал кричать:

— Собака! Все это грязное дело подстроено тобой, ублюдком!

Но судья Чжай стукнул кулаком по столу и крикнул:

— Перестань ругаться!

Чжан Тянь-бао со злостью глядел на своего врага.

— Чжан Тянь-бао! — обратился к нему судья Чжай. — Как ты можешь доказать, что семья Лю якобы обманом продала твою дочь Фэн-цзе в публичный дом в Шэньяне и что она там покончила с собой?

— Есть письмо, полученное от Фэн-цзе, — ответил Тянь-бао.

— Покажи его суду.

— Его сжег Лю У!

— Кто видел, как он его сжигал?

— Здесь все свидетели — члены семьи Лю. Разве они скажут правду?

— Вздор! Даже если и действительно было письмо, то это еще не доказательство! Разве нельзя написать ложное письмо? Достаточно посмотреть на тебя, чтобы убедиться, что ты нечестный человек! — сердито сказал судья, затем он вежливо обратился к Чжао Лю. — Господин Чжао, у вас есть доказательства того, что Фэн-цзе умерла?

— Это истинная правда! — наклонив голову, ответил Чжао Лю. — Во-первых, в полицейском участке об этом имеется запись, во-вторых, свидетелем ее смерти был Лю-эр.

Судья тут же выписал две повестки и передал их рассыльному:

— Немедленно вызовите сюда Лю-эра и начальника полицейского участка.

Вскоре в зале появились и Лю-эр и начальник полицейского участка офицер Лю.

— Лю-эр! — начал допрос судья. — Ты видел, как умерла дочь Чжан Тянь-бао Фэн-цзе? Если будешь говорить неправду, то я накажу тебя!

— Видел, — ответил Лю-эр. — Видел, я сам и похоронил ее. Господин Лю У в тот день сильно горевал! Это точно!

— Господин начальник участка Лю! Действительно ли в вашем участке имеется запись о смерти Фэн-цзе?

— Да, да, — отводя глаза, ответил тот. — Такая запись есть.

Эта наглая ложь вывела Чжан Тянь-бао из себя, и он закричал:

— Все эти показания нельзя считать правильными! Они бессовестно врут!

— Ах ты, негодяй! — закричал судья. — Что же, по-твоему, правда?