– Да, спасибо. – Я опустила глаза, собираясь с духом. В голове носились сотни мыслей. Перчатки. Ожоги. Привидения. Наши привидения. Маэстро. Мама.

– Можно задать вам вопрос? – обрела я наконец дар речи.

– Конечно, – ответила миссис Барски. – Спрашивай о чём угодно.

– Как можно разлюбить кого-то? Как это возможно?

Вряд ли супруги ожидали от меня подобного вопроса. Они снова переглянулись, и мистер Барски своим обычным голосом произнёс:

– Так сразу и не ответишь, Оливия.

– Люди меняются, – медленно проговорила миссис Барски. – Из года в год, а иногда даже изо дня в день. И порой прежняя привязанность или потребность в чьём-то обществе ослабевает, или то, что казалось прекрасным, вдруг становится отвратительным.

– Правда? – Я попыталась осмыслить этот ответ. – А у вас было такое, что вы перестали любить другого человека?

– Да, – кивнул мистер Барски. Жена тоже кивнула и взяла его за руку. – В некотором смысле это всё равно что умереть. Ты остаёшься холодным и надломленным.

Перед самым открытием задней двери концертного зала я вышла из кафе, вздохнула и посмотрела вверх. На крыше филармонии во многих местах отвалилась черепица, и зияющие дыры напоминали кратеры луны.

– Всё теперь холодное и надломленное, – сказала я.

Вдруг что-то коснулось моей руки. Я обернулась, ожидая увидеть мистера Барски, вручающего мне печенье, или миссис Барски, приглашающую прийти как-нибудь и поговорить подольше. Хозяйка кафе любила побеседовать о жизни.

Но это оказались не они.

Это было привидение.

Даже пятеро, и ни одного из них я прежде не видела. А вот и десятки других выстроились в очередь на Арлингтон-авеню. Они просовывали головы через тела друг друга, чтобы лучше видеть, и оживлённо шептались.

Обо мне.

Глава 24

Этого можно было ожидать: помоги одному призраку перейти в иной мир, и другие тоже захотят обратиться за помощью.

Но это были не мои привидения, за них я не переживала.

Удивительно, почему нам никогда не приходило в голову, что такое может случиться?

Я пошла в концертный зал, чтобы найти Генри, призраки увязались за мной, и я старалась не пугаться и не раздражаться.

– Они могли бы предостеречь нас на этот счёт, – сквозь зубы сказала я Генри.

– Может, они и сами не предвидели такого поворота? – ответил он.

– Да перестань. Конечно же, они знали, сколько призраков живёт в филармонии. По крайней мере, догадывались.

Я распахнула дверь гримёрки.

– Ну, входите. – Я постаралась придать себе храбрый и уверенный вид, словно имела большой опыт общения с приблудными призраками. Они один за другим втекли внутрь. Некоторые явно нервничали. Многие одаривали меня улыбкой, какой сияют ведущие телевикторин, только у этих «звёзд экрана» отсутствовали части лица и вообще головы были свёрнуты на сторону.

Что-то холодное постучало меня по плечу:

– Извини.

Я обернулась и увидела призрака, который коснулся меня на улице. Это была женщина, очень бледная, таких тусклых привидений я ещё не видела, она выглядела больной.

– Это ведь ты та девочка, которая помогает привидениям?

Я почувствовала себя так, словно учитель вызывает меня с места, а я весь урок рисовала и не слышала, о чём речь. Меня бросило в жар, во рту пересохло. Все ждали от меня ответа, а я не знала, что сказать.

Генри придвинулся ближе ко мне. От этого мне стало легче, и я сделала глубокий вдох.

– Да, наверное, это я.

Толпа призраков оживилась.

– Я нашла якорь Фредерика ван дер Бурга, – продолжила я. – Мы с Генри позволили ему войти в наше сознание и помогли восстановить его последние воспоминания. Потом мы вернули ему якорь, и он ушёл в иной мир.

Прозвучало довольно впечатляюще. Я взглянула на Генри, и он мне улыбнулся.

Привидения переглянулись и почти синхронно снова повернулись к нам. Не успела я испугаться, как они бросились к нам серо-бело-сине-чёрной волной, образуя беспорядочную мешанину из тумана, дыма, лиц и частей тела. Призраки тянули руки, пытаясь ухватиться за нас, и наперебой кричали:

– Пожалуйста, Оливия, ты должна помочь мне!

– Я готов на что угодно, чтобы вырваться отсюда. На что угодно!

– Ты не представляешь, какое это мучение!

– Я первый!

– Нет, пожалуйста, помоги сначала мне!

– Так, замолчите все! – гаркнула наконец я. – Или мы вообще не будем с вами разговаривать!

Привидения тут же с ворчанием отступили к другой стене комнаты. Один призрак без головы захлопнул ладонью рот своему товарищу, испустив струйки дыма.

– Нельзя же набрасываться на нас такой сумасшедшей сворой, – упрекнула их я. – Если – если – мы согласимся вам помогать, вы должны пообещать, что будете соблюдать правила. Верно, Генри?

– Не кидаться на нас, не прикасаться к нам без разрешения. – Генри вынул из рюкзака блокнот на пружинке и начал что-то писать. Кончиком карандаша он указал на привидений, и те энергично закивали. – Это будет правило номер один.

– Правило номер два, – подхватила я, – не вторгаться в нашу с нонни комнату. Там моё личное пространство. И не таскаться за нами повсюду. Это надоедает.

Один призрак кашлянул.

– Но ведь другие привидения входили в твою комнату. И всегда сопровождали тебя. Дети и старожил.