Читаем Год потопа полностью

— Нет, это личное, — сказала Ребекка. — Этот человек — чистая змея, при всем моем уважении к змеям. У него зуб на Тоби, вот и все. Он думает, если один раз засунул, она теперь евонная по гроб жизни.

Разгорячившись, Ребекка иногда вспоминала словечки из прошлого и тут же раскаивалась.

— Тоби, извини, я не хотела.

— Несомненно, самый явный повод мы должны искать в своих рядах, — сказал Адам Первый. — Молодые люди спровоцировали его. И Зеб. Не следовало будить лихо.

— Вот уж точно, лихо, — сказала Ребекка.

— Два трупа на асфальте — нам сложно будет убедить людей, что мы пацифисты, — сказала Нуэла.

— Это несчастный случай. Они упали с крыши, — возразил Зеб.

— И по дороге один перерезал себе горло, а другой выколол глаз, — сказал Адам Первый. — Любой следователь это заметит.

— Кирпичные стены очень опасны, — объяснил Катуро. — Из них торчат всякие штуки. Гвозди. Битое стекло. Острые предметы.

— А если бы погибли вертоградари, было бы лучше? — спросил Зеб.

— Если твое предположение верно и это — операция ККБ, — сказал Адам Первый, — не приходило ли тебе в голову, что этих троих могли послать именно для того, чтобы спровоцировать подобный инцидент? Вынудить нас к нарушению закона и дать им повод к репрессиям?

— А что, у нас был выбор? — спросил Зеб. — Позволить им раздавить нас, как жуков? Хотя мы и жуков не давим.

— Он вернется, — сказала Тоби. — Какие бы там ни были у него предлоги, ККБ или не ККБ, он вернется. Пока я здесь, я в опасности.

— Тоби, дорогая, — сказал Адам Первый, — я думаю, что в интересах твоей безопасности, а также безопасности нашего сада будет лучше, если мы переместим тебя в Греховный мир, в ячейку-«трюфель». Там ты сможешь быть нам очень полезной. Мы попросим своих контактных лиц среди плебратвы распространить новость, что тебя с нами больше нет. Возможно, тогда у твоего недруга не будет мотивов, и мы будем избавлены от его агрессии — хотя бы на время. — Он обратился к Зебу: — Как скоро мы можем ее перевести?

— Считай, уже сделано, — ответил Зеб.

Тоби отправилась к себе в закуток и уложила самые нужные вещи — экстракты в бутылках, сушеные травы, грибы. Мед Пилар — три последние банки. Тоби оставила всего понемножку для того, кто займет ее должность Евы Шестой.

Она вспомнила, как когда-то давно мечтала покинуть сад на крыше, как задыхалась от скуки в замкнутом пространстве, как мечтала о том, что называла собственной жизнью. Но теперь, когда она действительно покидала вертоградарей, это казалось ей изгнанием. Нет: больше похоже, как будто ее вырывают с мясом, ампутируют, сдирают кожу. Ей захотелось выпить макового отвара, чтобы приглушить боль. Нет, нельзя: надо быть начеку.

И еще одно не давало покоя: она может подвести Пилар. Успеет ли она попрощаться с пчелами, а если нет, вдруг ульи погибнут? Кто станет пчеловодом вместо нее? У кого есть нужные знания? Она повязала на голову платок и поспешила к ульям.

— Пчелы, — громко сказала она, — у меня новости.

Ей показалось, что пчелы зависли в воздухе, как будто слушали. Несколько пчел подлетело к ней. Они сели ей на лицо, исследуя эмоции через химические вещества, выделяемые кожей. Тоби надеялась, что пчелы простили ее за перевернутые ульи.

— Скажите своей царице, что я должна вас покинуть, — сказала она. — Вы не виноваты, вы все делали хорошо. Враг вынуждает меня к бегству. Надеюсь, мы встретимся снова при более счастливом стечении обстоятельств.

Почему-то, говоря с пчелами, Тоби всегда принимала очень официальный тон.

Пчелы жужжали и мельтешили, словно обсуждали ее. Тоби захотелось взять их с собой — как большое, золотое, мохнатое, сложносоставное домашнее животное.

— Пчелы, я буду по вам скучать, — сказала она.

Словно в ответ, одна пчела залезла ей в нос. Тоби резко выдохнула ее. И подумала: «Может быть, шляпу надевают для разговоров с пчелами, чтобы они не лезли в уши».

Она вернулась к себе в закуток, и через час туда пришли Адам Первый и Зеб.

— Тоби, милая, надень-ка вот это, — сказал Адам Первый.

Он принес костюм меховушки — розовой пушистой утки со шлепающими красными ступнями и улыбающимся желтым пластмассовым клювом.

— Респиратор встроенный. Ткань по новейшей технологии. Париковца-необиомех — он сам за тебя дышит. Во всяком случае, так написано на этикетке.

Они подождали снаружи, пока Тоби переодевалась за занавеской, отгораживающей закуток от коридора. Она сняла унылое вертоградарское платье и надела меховой костюм. Может, он и был из необиомеха, но в нем было жарко. И темно. Тоби знала, что смотрит на мир через два круглых белых глаза с большими черными зрачками, но ей казалось, что она подглядывает в замочную скважину.

— Похлопай крыльями, — сказал Зеб.

Тоби помахала руками вверх-вниз, и утиный костюм закрякал. Звук был такой, как будто сморкается старик.

— Чтобы повилять хвостом, топни левой ногой.

— А разговаривать как? — спросила Тоби. Ей пришлось повторить еще раз, погромче.

— Через правое ушное отверстие, — сказал Адам Первый.

Замечательно, подумала Тоби. Крякать ногой, разговаривать через ухо. Как делать все остальное — лучше даже не спрашивать.