Читаем Год потопа полностью

– А тебя он вызывал? – спросила Тоби. – В офис?

– Восхвали Господа и сплюнь, – ответила Ребекка. – Я слишком черная и грубая, и к тому же он любит котят, а не старых кошек. Может, тебе стоит подбавить морщин. Выбить пару зубов.

– Ты не грубая, – сказала Тоби.

Ребекка была на самом деле довольно изящна, в своем роде – с коричневой кожей, рыжими волосами и египетским носом.

– Я не в том смысле, – ответила Ребекка. – Я к тому, что со мной лучше не связываться. С нами, негреями, если свяжешься, то два раза пожалеешь. Он знает, что я напущу на него «черных сомов», а они крутые ребята. А может, еще исаиан-волкистов заодно. Небось побоится!

Тоби надеяться было не на кого. Она старалась держаться как можно незаметнее. По словам Ребекки, Бланко раньше был вышибалой в «Чешуйках», самом шикарном ночном клубе Отстойника. Вышибалы имели определенное положение в здешнем обществе: они разгуливали в черных костюмах и темных очках, были стильными, но крутыми, и женщины вешались на них пачками. Но Бланко сам себе все испортил, рассказывала Ребекка. Он порезал одну из тамошних девушек – не «временную», привезенную контрабандой нелегальную иммигрантку, этих резали каждый день, – а одну из звезд, исполнительницу-стриптизершу. Понятное дело, никто не захочет держать на работе человека, который портит товар, себя не контролирует. Вот его и выгнали. Ему повезло, что у него были приятели в ККБ, а то лежать бы ему, за вычетом некоторых частей тела, в приемнике углеводородного сырья для мусорнефти. А так его засунули руководить отделением «Секрет-бургера» в Отстойнике. Это было большое понижение, и он злился – что это он должен страдать из-за какой-то шлюхи? Так что он ненавидел свою работу. Но считал, что работницы – его законная добыча, приложение к должности. У него были два дружка, тоже бывшие вышибалы, которые служили при нем телохранителями, и они получали остатки. Если что-нибудь оставалось.

Бланко сохранил фигуру вышибалы – высокий и здоровенный, – но уже начал толстеть: слишком много пива пьет, сказала Ребекка. Он по-прежнему собирал волосы на лысеющей голове в конский хвост – фирменную прическу вышибалы – и щеголял полным набором татуировок: змеи вокруг бицепсов, браслеты из черепов на запястьях, вены и артерии на тыльных сторонах рук, так что казалось, будто с них содрана кожа. Вокруг шеи у него была вытатуирована цепь с медальоном – красным сердечком, уходившим в чащу волос на груди, заметных под расстегнутой рубашкой. Ходили слухи, что эта цепь проходит у него по всей спине, обвиваясь вокруг перевернутой голой женщины, голова которой скрывалась у Бланко в заднице.

Тоби следила за Дорой, которая приходила сменять ее на посту у тележки-гриля. Поначалу Дора была пухленькой и жизнерадостной, но недели шли, и она как-то съеживалась, словно сдувалась; на белой коже рук расцветали и увядали синяки.

– Она хочет убежать, – шепотом, на ухо объясняла Ребекка, – но боится. Может, и тебе лучше сделать ноги. Он на тебя уже поглядывает.

– Со мной все будет о’кей, – сказала Тоби. Но она не чувствовала, что все будет о’кей. Она боялась. Но куда ей было идти? Она жила от зарплаты до зарплаты. У нее не было денег.

На следующее утро Ребекка подозвала Тоби к себе.

– Дора всё, – сказала она. – Хотела сбежать. Я только что услышала. Ее нашли на пустыре – шея сломана, сама порезана в куски. Как будто это какой-то псих.

– Но это на самом деле он? – спросила Тоби.

– Кто же еще! – фыркнула Ребекка. – Он уже хвалился.

В тот же день, в полдень, Бланко вызвал Тоби к себе в офис. Приказ он передал через своих шестерок. Они пошли справа и слева от нее, на случай если ей что-нибудь придет в голову. Пока они шли по улице, все смотрели на них. Тоби шла будто на казнь. Почему она не сбежала, пока могла?

В офис вела грязная дверь, спрятанная за контейнером сырья для мусорнефти. Офис оказался комнатушкой, где стоял стол, шкаф для бумаг и потертый кожаный диван. Бланко, ухмыляясь, встал с вертящегося кресла.

– Я тебя повышаю по службе, сучка ты тощая, – сказал он. – А ну скажи «спасибо».

Тоби выдавила из себя только шепот. Ей казалось, что ее душат.

– Видишь сердце? – спросил Бланко, указав на свою татуировку. – Это значит, что я тебя люблю. И ты меня теперь тоже любишь. Ясно?

Тоби заставила себя кивнуть.

– Умничка, – сказал Бланко. – Поди сюда. Сними с меня рубашку.

Татуировка у него на спине была точно как описывала Ребекка: голая женщина, закованная в цепи, головы не видно. Длинные волосы женщины волнами поднимались вверх, похожие на языки пламени.

Освежеванными руками Бланко обхватил шею Тоби.

– Хоть раз пойдешь поперек – я тебя сломаю, как щепку, – сказал он.

9