Читаем Год левиафана полностью

Зверь почувствовал их сразу же. Родичи. Свои. Левиафаны. Он метнулся к поверхности озера Мутт, сгоряча обрывая те связующие их разумы нити, которые Торвальд так долго протягивал между ними, пытаясь вернуть себе контроль над Зверем. Впрочем, в иной ситуации Торвальд и сам бы помчался сломя голову туда, где почуял собрата. Ведь их осталось так мало… а может уже и вовсе никого, кроме него, нет в живых. Во всяком случае, так он считал раньше. Пока воздух над захолустным Лэем не разорвало рёвом левиафана.

Сначала это был крик отчаяния и боли, затем ярости и жгучей ненависти. Торвальд содрогнулся всем телом от силы хаоса, что разошлась вокруг, словно рябь на воде от брошенного в озеро камня. Зверь замер у кромки берега и стал жадно прислушиваться. Как Торвальд ни пытался направить его вперёд, навстречу родичам, у него не выходило. Слишком сильны были нечеловеческие повадки. Зверь шумно втянул ноздрями воздух, расщепляя и изучая новые запахи. А потом взревел, широко раскрыв пасть, обнажив блестящие клыки, встопорщив костистый гребень. И на его зов откликнулись.

Их было двое. Ойвинд ла Фрайн, дальний родственник по материнской линии, и ещё один, незнакомый левиафан, гораздо меньшего размера, чем он сам. Движения их тел были дёргаными и неуверенными, словно они так долго не шевелились, что позабыли и как это делать, и свои габариты. Торвальд прекрасно понимал, что это означает…

«Проклятый Ашилл! Но как им удалось выбраться?..»

Левиафаны двигались по тракту Лэя в сторону озера, нервными взмахами мощных хвостов снося террасы, крыльца и стены домов, что мешались на пути. А за ними шлейфом тянулся сизый дым. Бирюзовые блики искрились на их чешуе и время от времени с воротниковых шипов срывались шальные искры, поджигавшие домишки ледяными кострами хаоса.

«Швахх, да они же не контролируют себя!» – ужаснулся Торвальд, осознав происходящее.

Зверь снова заревел, затрубил, призывая сородичей. Да, сейчас Торвальд не смог бы помочь им осознать себя, взять контроль над звериными инстинктами. Он и себе-то помочь не мог. Но главное не это. Левиафанов нужно было укрыть в глубинах озера Мутт, тёмных и безмятежных, словно материнская утроба. Там, в толще воды, они обретут умиротворение и успокоятся. Ну и заодно не пришибут никого из горожан.

Кстати, о людях… Торвальд наконец заметил мчащуюся перед левиафанами тёмную фигурку, что время от времени останавливалась и пыталась сдержать натиск взбешённых чудовищ, делая замысловатые пассы руками.

«Ну куда ты лезешь, глупец?!» – мысленно простонал он.

Конечно, человеческий маг смог бы справиться с левиафанами. Но не в одиночку и не на бегу же? Да и потом, маги такого уровня силы вряд ли проживают в захудалом Лэе. Но, судя по всему, это был не его собственный выбор. С нарастающим удивлением Торвальд наблюдал, как его сородичи… да, совершенно точно, они теснят человека в сторону озера Мутт, загоняют, словно дичь. И магия… его магия… теперь, когда они подобрались ближе, Торвальд отчётливо ощутил донёсшийся до него запах болотной гнили.

«Йотун!»

Зверь свирепо взревел и так хлестнул по воде длинным хвостом, что поднял волну. Да, теперь Торвальд ясно видел, что не мага загоняли обезумевшие левиафаны, а йотуна. Руками тот уверенно выбрасывал проклятые заклинания, заматывая чёрной паутиной одного из Зверей, не Ойвинда, а того, что помельче… совсем ещё юного, не успевшего войти в полную мощь.

Это осознание вызвало в двойственной душе Торвальда такую бурю негодования, что, не думая больше, Зверь стремительно ушёл под воду. Несколько размашистых и мощных движений, сокрушительный удар головой снизу об лёд – и вот он уже на берегу. Под его весом ломались ветки, будки, заборы прибрежных домишек, но он и не замечал этого. Смотрел лишь вперёд, на йотуна, лицо которого казалось незнакомым.

«Неужели кроме Ашилла остались и другие?! Кто он? Его родственник? Ученик?» – В совпадения Торвальд не верил.

Но времени на размышления не было. Ойвинд уже бросился на йотуна. Слишком прямолинейно, слишком яростно, напролом. Но с йотунами так нельзя. Новый враг по силе не уступал самому Ашиллу. Хлёсткий удар чёрной магией, а затем ещё и ещё. И вот Ойвинд, тяжело дыша, рухнул на грязный снег, а йотун, не мешкая ни секунды, подбежал и вскочил ему на загривок. Он прижал ладони к угасающей чешуе, склонил голову и зашептал что-то себе под нос. Торвальд мчался, понимая, что только он может успеть спасти сородича. Но он не успевал.