Читаем Год крысы полностью

На отделении есть заведующий. И два врача. Но их почти никогда не видно. Заведующий — добрый человек, но для медицины потерянный. Ему осталось три года до пенсии. Он приходит с утра и сразу запирается в своем кабинете с бутылкой коньяка. У молодой докторицы — трое детишек мал мала меньше. Ей не до больных. Другой доктор частную практику психоаналитика строит, консультирует в четырех местах по совместительству двадцать четыре часа в сутки. Ему в рабочие часы только бы отоспаться в ординаторской. Врачи даже не каждый день на работе появляются. Зачем? Все равно ничего сделать нельзя. Наука еще не научилась эту болезнь лечить. Поэтому задача медицины следить, чтобы старухи по неразумению не навредили себе или окружающим. Ну, и общее состояние… Чтобы, скажем, вши не завелись…

За порядком следят дежурные медсестры. За тем, чтобы никто не ел в неположенное время, не припасал от завтрака куски хлеба. Чтобы не лежали днем. Чтобы соблюдали гигиену. Сестры кричат на старух, если что-то не так. Когда никто не видит, могут отхлестать по щекам. Тех, кто сопротивляется, бьют скрученным мокрым полотенцем. Эх, лучше и не рассказывать. Не приведи Бог дожить до такого…

В отсутствии врачей всем на отделении заправляет старший медбрат. Он и за медсестрами следит, и нянечек гоняет, и с уборщиц требует чистоту поддерживать.

К воскресенью, когда на отделение пускают посетителей, старший медбрат старушек своих заставляет отмыться… Принаряжает кое-как …Причесывает… Рассаживает рядком. Предупреждает: смотрите, чтобы все, как одна, говорили, что всем довольны! И все нравится. А если какая из вас пожалуется… Та вообще пожалеет, что на свет родилась. И старухи кивают… Обещают ни на что не жаловаться…

Да и на что им жаловаться… Они больше пяти минут и не помнят ничего. Как будто и не было.

Когда закончатся часы приема, медбрат всех бабушек обыщет, передачи у всех отберет — от передач только вред один, поносы и чесотка… Если что целое в упаковке — конфеты или шоколадка — в киоск отнесет у проходной, продавщица у него принимает за полцены. Если кому-то в кармашек денежку сунули, сладенькое купить в том же киоске, медбрат тоже отбирает — не положено! Не боится ничего. Старухи все равно ничего помнить не будут.

Когда Ксюша впервые пришла в больницу, старшим медбратом был недоучившийся студент — высокий худой молодой человек с холодными глазами и насмешливым лицом. Звали его Леха Куманьков и на его футболке через всю грудь было написано: «Fuck off!» Как вы понимаете, это был Бэха.

Тогда Бэха еще не знал никаких немцев. И весь свой предпринимательский талант отдавал больнице. Кроме доходов со старушек у Бэхи были какие-то дела с администрацией, он в больницу что-то поставлял, то ли медикаменты, то ли продукты питания. Это тоже приносило деньги. К тому же младшему персоналу полагалось место в общежитии. Чтобы люди хотя бы ради жилья шли в больницу работать.

Поначалу Ксюша отнеслась к Бэхе подозрительно, даже враждебно. Но потом поняла: старушкам очень повезло, что у них был такой Бэха. К отделению Бэха относился по-хозяйски, как к источнику своего дохода. И за порядком, в общем, следил. И за тем, чтобы не было ненужной жестокости. Да и парень он, в общем, оказался не злой. А то, что к жизни он привык относиться практично, так от этого старухам было больше пользы, чем вреда. В соседнее отделение, где содержались мужчины, и зайти страшно. Там только стон стоял целыми днями…

* * *

Первые дни Ксюша ходила по отделению как в тумане. Не знала, за что взяться, все валилось у нее из рук. Кругом разруха и запустение. Вместо отломанных ножек под кровати подложены кирпичи. Линолеум протерт до дыр. Простыни ветхие, полотенца в руки взять страшно. А запах из углов… А туалет!.. Но главное даже не в этом. Главное — гнетущий дух заброшенности, атмосфера тоски и безысходности, царящая вокруг.

Врачи и сестры — все вроде бы нормальные люди, вроде бы даже не злые. Но к больным относятся сурово и подчеркнуто грубо. Смотрят на них не как на людей, а как на пустое место, как на растения, как будто бояться вникнуть в их положение, испытать сочувствие и разжалобиться.

И что же получается? Вот вроде бы жил-жил человек, любил, растил детей, работал… А потом приключилась с ним эта беда, плохо стало у него с головой. И что? На старости лет, вместо уважения и любви, ему — такое… Равнодушие… Презрение… Все только и ждут, когда он умрет… А если дни его проходят в больнице — так еще нечистота, унижение, страх… Как-то не по-людски. А ведь такое с каждым может случиться…

Но что с этим делать и с чего начать? Ксюша решила начать с большой уборки.

Целую неделю чистила и отмывала. Оттерла лезвием пятна с крашеных стен. Соскребла вековой желтый налет с кафеля. Отмыла окна, через которые с трудом пробивался свет. Побрызгала везде средством для уничтожения запахов… Поругалась с сантехником, чтобы он починил унитаз. Ввернула отсутствующие лампочки. После этого, как могла, навела уют — принесла из дома занавески, постелила полотняные салфетки на тумбочки, на подоконники поставила горшки с цветами.