Читаем Год Иова полностью

Всё, что стоит на кухне, покрыто плёнкой пыли. Не то, что в спальне и ванной. Там нет не соринки. Как, впрочем, и во всех остальных местах — вчера вечером он был слишком уставшим, чтобы заметить это. Кроме кухни. Почему те, кого он любит, не в состоянии накормить себя сами? Можно себе представить, как Билл перебивался всё это время — на обед вино с ломтиками сыра дома у своих друзей-интерьерщиков, на первый и второй завтрак — куиче с ирландским кофе на яхтах в Малибу в компании владельцев бутиков из Беверли Хиллз. Билл способен взволновать этих типов своей природной мужественностью. Но чем они способны его взволновать — и насколько просто ему взволновать их?

Джуит наскоро протирает губкой раковину, плиту, обеденный стол, щёткой смахивает пыль с красной обивки стульев. Нет ли других причин, по которым Билл проводит время в компании этих «принцесс», покрытых искусственным загаром, в цветастых рубашках, завязанных выше пупка, с тощими задницами в узких джинсах, с тонкими золотыми цепочками на прокуренных глотках — Джуиту не хочется думать об этом. Билл не ощущает превосходства над ними — в этом Джуит уверен. В их крикливых компаниях Билл всегда выглядел задумчивым и немного растерянным — словно маленький серый воробей в окружении фламинго. Но он продолжает туда ходить. Это огорчает Джуита, но, похоже, нисколько не огорчает Билла. Поэтому Джуит старается обойтись без вопросов и комментариев. Билл работает на интерьерщиков. Этого объяснения достаточно — кроме того, что Биллу нравятся вечеринки.

Он смотрит на наклейку со сроком годности на упаковке мягких итальянских сосисок и отвлекается от своих мыслей. Он вскрывает прозрачную упаковку и принюхивается. Пожалуй, они будут в порядке, если он смоет слой жира. Он бережно споласкивает сосиски в тёплой воде, кладёт их на сковороду, которую ставит на слабый огонь и закрывает крышкой. Помидоры уже слегка размякли. На одном или двух уже появились чёрные точки. Он моет мягкие красные кожурки, срезает чёрные точки и тонко нарезает помидоры. Прежде чем бросить в красный ковш яйца, он тщательно их осматривает. Они выглядят свежими, как в супермаркете. Он отрезает кусочек масла, кладёт на сковороду, и тот начинает таять. Он разбивает яйца. Тут он слышит, как входит на кухню Билл — он пахнет одеколоном и сигаретным дымом.

— Эти процедуры ужасны. Она не может вести машину сама, — говорит Джуит, насыпая кофе в кофеварку. — Но это длится только одну неделю каждого месяца.

— И каждую субботу, — говорит Билл. — И ещё три недели в марте. Этот долбаный фильм про бензопилу.

— Я не предполагал, что съёмки настолько затянутся, — говорит Джуит.

Он идёт к столу, где расположился Билл, вытряхивает сигарету из билловой пачки и прикуривает от билловой зажигалки.

— Они уволили Кимберли Уэллс. Поэтому пришлось взять на её роль новую девочку и всё отснять заново. Я уже объяснял тебе.

— Ты пропустил встречу с арендодателями. Ты пропустил встречу с людьми из городского совета. Вместо этого ты лепил там снеговиков с Ритой Лопес. Бьюсь об заклад, она воткнула морковку не туда, где у снеговиков нос.

— Ты путаешь её с героинями старых фильмов, которых она играла.

Джуит наливает кипяток в кофеварку. Он заглядывает под крышку сковороды. Там всё шипит. Он находит вилку и аккуратно переворачивает сосиски. Они начали поджариваться и пахли свежо и вкусно.

— Секс интересует её не больше, чем девочку у пионерского костра. Тебе не стоит ревновать меня к старой Рите. — Когда вы жили с ней вместе, она не была равнодушна к сексу. Я же знаю. Ты бы не стал жить с человеком, равнодушным к сексу. Не восемь лет, это уж точно.

— Ей больше нравилось драться, — говорит Джуит. — Как бы там ни было, прошло уже двадцать лет, как это закончилось.

И вновь от воспоминания об этом у него слегка кружится голова.

— Билл, мы играли в джин-ромми — прямо как в клубе почтенных горожан. Так целомудренно не ведут себя даже те, кто справляет золотую свадьбу. Мы бы так никогда и не встретились, если бы не нуждались в заработке на этих бездарных съёмках.

— Вы веселились, — хмуро сказал Билл.

— Нам было нужно лишь то, что мы могли себе позволить, поверь мне.

Джуит снимает с латунных крюков две красные кружки, помеченные белыми литерами «О» и «Б». Они появились на Рождество несколько лет назад по инициативе Билла. Как и два красных полотенца с те ми же монограммами. Билл так и не сказал Джуиту, с какой целью он приобрёл эти вещи. Джуит всегда ставил перед Биллом кружку с литерой «О», а сам всегда пользовался полотенцем с литерой «Б». Этим он надеялся вытянуть объяснение из Билла. Но ему ничего не удалось. Сперва это привело Билла в бешенство, затем стало раздражать, но он так ничего и не объяснил. А Джуит продолжал в том же духе, проверяя, верно ли то, что когда-то ему говорил отец — рано или поздно ключ к успеху перестаёт заедать в замке. Джуит ждёт с надеждой и интересом. Он наполняет кружки, размешивает в кружке с литерой «О» сахар с сухим молоком и садится рядом с Биллом.