— Это влетело мне в копеечку. Я не умею фотографировать и не умею пробираться в комнату незамеченным, когда там кто-то есть. Но я знал, что ты зашибаешь большие деньги. И знал, что есть частные детективы, которые всё это умеют. Они этим каждый день занимаются. Пришлось отвалить за это несколько сотен баксов.

— Это ещё неизвестно, захочу ли я тебе заплатить. — Дрожащими руками Джуит закуривает сигарету и отпивает из бокала. — Если меня арестуют и будут допрашивать, Лэрри тоже пострадает. Или тебе всё равно? Тебе же всё равно, правда?

Долан пожимает плечами.

— Я же сказал, он просто ребёнок Его ни в чём обвинять не станут. Он-то выкрутится. А ты, мистер Джуит, не выкрутишься. Тебя посадят в тюрьму.

Он берёт со стола бумаги, откидывается в кресле и якобы изучает их.

— Такие люди, как ты, мало что знают о тюрьмах, — говорит он, не глядя на Джуита. — Но, поверь мне на слово, там не любят растлителей малолетних.

— Я не растлитель малолетних, — говорит Джуит.

Долан вздёргивает брови и смотрит на него поверх бумаг, которые на свету кажутся ослепительно белыми. Он говорит:

— Даже боюсь представить, с каким лицом ты оттуда выйдешь. Хотя какая разница? Вряд ли тебя после этого будут снимать в кино.

— Шерри Ли знает?

Долан фыркает.

— Если б она узнала, она бы тут же с визгом помчалась к копам. Ты её знаешь. Короче говоря, тебе придётся забрать деньги, которые ты выплачиваешь в рассрочку.

Он бросает бумаги на стол и берёт чековую книжку.

— Всё это аннулируешь. Если отдаёшь мне все деньги — никто, кроме нас двоих, ничего не узнает. Так будет справедливее, правда?

— Но это ставит нас в ужасное положение, — говорит Лиз Пфеффер.

Она моет тарелки на кухне в квартире над пекарней. Молодой Джо, бледный и ошарашенный, снимает белый передник и высокий белый колпак. Его руки по локоть в муке. Рядом с ними стоит Джуит. Питер-Пол и девочка, похожая на Фрэнсис Ласк, в школе.

— Как мы им только не обещали, — говорит Лиз Пфеффер.

До этого Джуит даже не подозревал о её существовании. Безусловно, думал он, у ребят есть мать, но почему-то он решил, что их родители в разводе. Он никогда не видел её в магазине. Молодой Джо никогда не упоминал о ней. Ни он, ни дети. Однако, вот она, невысокая, полненькая, курносая, белокурая. Её волосы подвязаны косынкой. Во фланелевой рубашке и джинсах она выглядит так, как и подобает выглядеть владелице ранчо к северу от их города.

— Мы обещали детям, и мы обещали Фергюссонам. — Она всплеснула покрытыми пеной руками. — Мне трудно в это поверить. Как вы могли так поступить с нами?

— Поверьте, мне очень жаль.

Джуит разводит руками. Он лжёт. Но это необходимо. Он может ничего не объяснять, так как имеет полное право расторгнуть сделку. Однако причина, по которой он это делает, столь омерзительна, что в глубине души ему хочется придумать какое-нибудь объяснение.

— Я тоже разочарован. Я мечтал о пекарне не меньше, чем вы о ранчо. Мечта почти что сбылась. Но больше такой возможности не будет — по крайней мере, у меня. А у вас ещё всё наладится. Вы ведь молоды.

— Может, не всё так уж плохо, — говорит Молодой Джо. — Может быть, вам удастся сняться ещё в каком-нибудь сериале, и вы снова будете на ногах.

— Ну ещё бы.

Лиз выдёргивает затычку из раковины.

— А мы так тут навсегда и останемся.

Она раздражённо вытирает руки.

— Господи, как же меня тошнит от этой дыры! Как я её ненавижу!

— Не бери близко к сердцу.

— Молодой Джо пытается обнять её за талию. Она вырывается, идёт к окну и смотрит на кирпичную стену дома на другой стороне аллеи, освещённой лучами утреннего солнца.

— Лиз, у человека своё горе. У него умирает сестра. Больничные счета вытягивают у него много денег. Он потерял работу. А у нас тут процветающий бизнес, мы здоровы, наши дети здоровы. У нас всё хорошо.

— Почему ты не стал проповедником, Джо? — огрызается она и выходит из кухни, хлопая за собой дверью.

Джуит провожает её подавленным взглядом и говорит Молодому Джо:

— Разумеется, серьёзные деньги остаются у вас — те десять тысяч, которые я передал вам, когда мы договаривались.

— Спасибо.

Молодой Джо вздыхает, качает головой и снимает с вешалки прорезиненный плащ. Это новый плащ — наверное, он был куплен для ранчо. Джо мрачно запахнулся в него.

— Пойдёмте, — говорит он, — пойдёмте к юристам и закроем наши дела.

ДЕКАБРЬ

Дом на Деодар-стрит молчит. Он привёз сюда телефон, магнитофон и проигрыватель. Но не включил их в сеть. Даже не размотал шнуры. Они стоят на полу в гостиной, где Джуит сидит в красном кожаном кресле и пьёт. Тусклый свет лампы поигрывает бликами на их стеклянных и металлических деталях. Вокруг громоздятся коробки с его книгами и кассетами. Настроения слушать музыку у него нет. Медленно тикают старые часы. По кровле и ставням тихо барабанит дождь.