И когда до него дошло окончательно и бесповоротно, что сейчас, на его глазах горит, исчезая, его мама — гоблиненка моментально вывернуло наизнанку.

Плач и рвота выходили из него единым потоком.

Ногой он топал в пол в бессильной злости.

Почему все так?

Почему именно его мама умерла? Почему не кто-то другой?

Почему не мать Саркха или других ублюдков?

— Тихо-тихо малец. — похлопал его по голове Драмар.

Его лицо, давно выдубленное холодом и временем не выражало ничего. Прочесть на нем какие-либо эмоции было невозможно. Просто морщинистое лицо очень старого гоблина.

Зур’дах дернулся от этой похлопывающей руки. Ему было неприятно что кто-то, кроме мамы похлопывает его по голове.

Да что он знает⁈ Этот старик… Это же не его мать там лежит сейчас и сгорает!

Но вслух он ничего не сказал, губы не слушались.

Несколько раз гоблиненок попытался вырваться. Не чтобы кинутся в огонь. Просто вырваться. Назло старику.

Драмар больше ничего не говорил. Только крепко держал мальчика.

Тело сначала горело, выбрасывая вверх снопы дыма и гари, а затем, как-то в один момент, стало превращаться в уголь. Отсюда, за десяток шагов было видно только чернеющую фигуру на камне. Сморщенный силуэт который скоро начнет превращаться в бесформенные угли. А потом и вовсе превратиться в ничто, в пыль, в гарь. Огонь пожрет все, не оставив и следа от самой красивой женщины племени.

Зур’дах скоро перестал вырываться, и плакать, и рвать. Не было чем, и не было сил на сопротивление.

Он просто обмяк тряпкой и почти сел на обжигающий пол. Вся кожа на теле горела.

Всего на десяток мгновений он вперил пустой взгляд в пол, а когда поднял его к камню, к телу, там не осталось ничего. Горстка черной копоти, которую он и разглядеть толком не мог.

Обида и злость на всех и на вся копошились внутри него.

Глава 33

— Пошли. — тихо сказал Драмар.

Зур’дах с трудом поднялся оглядываясь вокруг. Пустая пещера.

Жуткий запах горящего тела исчез. Остался только ужасающий жар исходящий от стен, который ощущался с каждым мгновением все сильнее.

Силком Драмар потащил все еще упирающегося Зур’даха к выходу.

Каждый пройденный шаг гоблиненок оглядывался назад.

Не могло быть такого. Вот так вот все закончиться просто не могло. Не могло!

От тела осталась кучка пепла, а от кучки пепла не осталось ничего. Как будто у него не было никакой матери. Никогда не существовало.

В последний момент, когда они шагнули за пределы пещеры, обернувшись и взглянув на камень, ему показалось, что воздушный поток сдул останки матери с него, и те поднялись черным облаком разлетелись по пещере.

* * *

Возвращался домой Зур’дах вместе с Драмаром.

Пустой потухший взгляд, пустое ничего не выражающее лицо, — так выглядел гоблиненок со стороны. Он шел в полной прострации и в апатии, — ноги сами несли обратно.

Драмар шел рядом придерживая его за руку.

Пару раз он не скрывая раздражения ткнул парочку ступивших им навстречу изгоев. Они явно находились под воздействием каких-то дурманящих мозг трав, и им что-то постоянно перед собой мерещилось. Возможно, именно поэтому старик и не церемонился с ними.

Дойдя до круга зур они приостановились.

Зуры ждали, с виду будто бы просто сидя возле своих жилищ, а на самом деле ждали именно этих двоих. Ждали, когда они вернутся, вдвоем, без тела.

Гоблиненок уже хотел что-то сказать, сделать, хотел вырваться, наброситься на кого-нибудь, но тут его удивил, и одновременно остановил Драмар.

Старик, непривычно для самого себя взорвался громким потоком ругани.

— Пошли отсюда прочь, шлюхи поганые! Повылазили из своих дыр, залазьте обратно, там вам и место!

Сопроводил он речь ударом посоха об пол. Половину слов гоблиненок не понял, половину слышал в первый раз.

Глаза старика сверкнули желтым, как это бывало у Охотников. Это заставило женщин попятиться назад, за пологи.

Вид его стал на пару мгновений настолько грозным, что все они, всего секунду назад расслабленные, от страха попрятались подальше к себе.

— Тупые самки. — добавил он уже тихо, для себя, и двинулся к шалашу матери Зур’даха.

* * *

Внутри все оставалось по-прежнему. Не хватало одного — матери.

Зур’дах сел возле небольшого столика. Вдруг захотелось просто лечь. Даже обычных детских мыслей не было. Испарились.

Драмар прислонился к стенке шалаша, окидывая взглядом его внутренности.

— Я принесу еды. — вдруг сказал он.

Зур’дах слышал его, но сомневался, что еда ему нужна. Есть не хотелось. Вообще. И ему сейчас казалось, что не захочется больше никогда.

Мальчик подошел к полкам с мамиными вещами. Украшениями. Часть из них она носила в волосах, как то разные костяшки, разноцветные камешки, полупрозрачные резные фигурки, сверкающие на свету. Кроме того, рядом лежали сложенные браслеты из металла на ноги и руки. Ему хотелось что-то взять и…оставить себе.

Вот только с выбором он определиться прямо сейчас не мог.

Брать или не брать?