Читаем Гобелен полностью

Сесилия, наверно, уловила ее кивок и бесшумно выскользнула из комнаты. Джейн знала: пора слиться с Уинифред. Причем сделать это надо быстро.

– Давай, Уинифред. Вспоминай, – умоляла она – ей казалось, что молча. На самом деле Джейн еле слышно шептала. – Давай – ради наших с тобой Уильямов.

* * *

Усилия не пропали даром – к тому времени как вернулась подруга с кувшином горячей воды, мылом и фланелевой тряпицей, а также с подозрительной вязкой серой субстанцией, Джейн вынуждена была признать, что Уинифред выглядит молодцом, а сама она, Джейн, отлично умеет скрывать страх. Держась поближе к камину, Джейн вымылась с мылом и воззрилась на серую субстанцию.

«Это зубная паста», – подсказала Уинифред. Джейн взяла фаянсовую мисочку, понюхала. Пахло свежей мятой; Джейн даже различала кусочки мятных листиков. Она попробовала пасту на вкус. Жестковата; наверно, от крупинок соли и бог знает от чего еще. Обмакнув в мисочку край фланельки, Джейн стала с энтузиазмом натирать зубы Уинифред, не забывая круговыми движениями массировать десны.

«Ты еще мне спасибо скажешь, – печально думала Джейн, глядя в зеркало. – У тебя зубы выпадут не так скоро, как у твоих ровесниц».

Она состроила гримасу, обнажив десны. Зубы Уинифред не идеальны, но и гнилыми их не назовешь. Уинифред, как-никак, аристократка, из богатой семьи, а значит, с детства ей было обеспечено здоровое питание; относительно здоровое, конечно.

Одевшись, Джейн почувствовала себя еще чуточку лучше. Все-таки великое дело – чистое белье! Пусть даже оно трет и стесняет движения. Волосы Джейн аккуратно собрала на затылке. Но больше всего ее радовало, что можно надеть амазонку. Опытная наездница, Уинифред, наверно, усидела бы на лошадином крупе даже в пышной и тяжелой робе, и Джейн очень полагалась на эти ее навыки, но облегающий костюм, в который она была облачена, вызвал ее восторг. В гардеробе Уинифред имелся и другой наряд для верховой езды – парчовый, во французском вкусе, но Джейн выбрала жакет темно-зеленого сукна и длинную, сравнительно узкую юбку в тон. Правда, несколько раздражали пышные рукава, да еще брыжейка, повязанная ей на шею Сесилией, но Джейн не роптала.

Ее мучил насморк. А когда стало ясно, что простуда уступает место настоящему врагу, Сесилия побежала за «эликсиром» и притащила увесистую, далекую от изящества мутно-зеленую бутыль с толстой пробкой. «Эликсир Даффи», гласила наклейка. Чудодейственного темного снадобья оставалось полбутылки. В свободной руке Сесилия держала большую серебряную ложку.

– Капелька старого доброго «Даффи» вмиг твою лихорадку излечит, – с нажимом произнесла Сесилия. – Я его пару лет назад выписала для графа, и вот гляди, сколько еще осталось. Граф это лекарство всегда употреблял от колик и запоров, а я использую от дурного пищеварения и ночных потов.

Джейн подавила позыв на рвоту.

– Нет, Сесилия, оставь. Я не смогу это проглотить.

Дедуктивные способности Джейн быстро определили предназначение эликсира, больше похожего на деготь: слабительное, и только. Запах говорил о наличии целого букета ингредиентов. Тут и анис, и сенна, и ревень, и даже опилки гваякового дерева – словом, все необходимое для очищения кишок.

Джейн отрицательно покачала головой и сжала губы.

– Лучше не надо, – наконец выдавила она. Вот только диареи ей в пути и не хватало. – У нас с тобой, Сесилия, и так врагов хоть отбавляй; к чему нам лишние остановки?

– Уж и не знаю, что тебе предложить. Может, мятные пастилки?

Джейн согласилась на пастилки, главным образом чтобы успокоить подругу.

– Пойду соберу вещи для моего супруга и повелителя. Уж конечно, ему понадобится свежая сорочка. – Джейн диву давалась, как ловко она выучилась ускользать, не обижая окружающих. Она стиснула руку Сесилии. – Я мигом справлюсь. – И солгала: – А ты пока распорядись, чтобы сварили овсянку.

Вообще-то Джейн не хотелось завтракать – у нее не было аппетита. Утро прошло под знаком ужаса перед необходимостью воспользоваться стульчаком, каковой, она знала, находится не где-нибудь, а возле столовой. Еще Джейн знала, что справить нужду лучше до выхода из дома. При мысли о шершавой газете с очень нестойкой типографской краской у нее сердце кровью обливалось. А кто пойдет выносить горшок? Сесилия, кто же еще! Подруга детства, преданная компаньонка, получающая жалованье за то, что обслуживает свою госпожу. Имеет широкий круг обязанностей – от беготни по поручениям до выплескивания ночного горшка в выгребную яму, что вырыта на краю сада.

С внутренним содроганием Джейн ретировалась в узкий и короткий коридорчик, ведший в покои графа Нитсдейла. К нужной двери ее направила Уинифред. Джейн повернула ключ в замке и очутилась в графской спальне, убранство которой представляло собой какофонию стилей. Уинифред с Уильямом все вынашивали планы заново отделать помещение.