– Мне неловко, сударыня, что я не знаю вашего имени.

– Это мне следовало бы извиниться, милорд, – улыбнулась Джейн. – Но прежде позвольте спросить: вы помните разговор с Уинифред? Я имею в виду особый разговор, когда графиня просила вас обратить внимание на ее подругу, которая может представиться Джейн Грейнджер.

На лице Саквилля отразилось недоумение.

– Помню, – едва выдохнул он.

Джейн опустила глаза.

– Графиня просила вас, если не ошибаюсь, потратить немного времени на то, чтобы поближе узнать Джейн Грейнджер. Дать Джейн Грейнджер шанс рассказать о себе. Полагаю, Уинифред пыталась внушить вам, что это крайне важно.

– Леди Уинифред не сказала, что ее подруга так хороша собой. Значит, вы – Джейн?

– Да, милорд, я – Джейн Грейнджер. Я ждала вас целое лето. А когда осень начала вступать в свои права, я каждый день с замиранием сердца вглядывалась в горизонт, надеясь увидеть силуэт всадника.

Джулиус все еще не мог поверить.

– Откуда вам известно… так много?

– Из письма, которое вы мне прислали.

Саквилль медлил с ответом, обдумывал слова Джейн.

– Я писал к леди Уинифред.

– Нет, Джулиус. Вам только казалось, что вы пишете к Уинифред. На самом деле вы писали ко мне. Каждая строчка в вашем послании дышит любовью к Джейн. А помните, что вы мне сказали тогда, в хижине дровосека? Что думали о Джейн, когда наслаждались плотью Уинифред; что Уинифред представлялась вам другой женщиной, когда вы называли ее Джейн. Я проделала долгий путь, чтобы быть с вами. Я вас дождалась.

Любимое лицо, чуть посмуглевшее на летнем солнце, стало бледнее полотна.

– Откуда вам все это известно? Откуда вы знаете про Джейн? Я ничего не понимаю.

– Я и есть Джейн, как бы странно это ни звучало. Все, что было между вами, Джулиус, и леди Уинифред, на самом деле было между вами и мной.

В лице Саквилля мистический ужас боролся с отчаянием.

– Сударыня, вы надо мною смеетесь. Надо мною – и над моим разбитым сердцем.

– Нет, не смеюсь, Джулиус, любимый мой. Я все объясню, только пообещай выслушать меня до конца. Я ведь просила дать Джейн шанс.

Она протянула ему руку.

– Как чудесно снова видеть тебя.

Правила этикета предписывали Джулиусу поцеловать протянутую руку, и он склонился над нею. Но, приложившись губами к запястью, вдохнул аромат духов – и замер. Ладонь, державшая руку Джейн, задрожала.

– «Пепел фиалок», – прошептал он хриплым от волнения голосом.

Джейн извлекла из кармана заветный флакончик.

– Я всегда ношу его с собой, потому что аромат фиалок вызывает в памяти твой образ. Сегодня, увидев тебя издали, я надушила запястье.

Саквилль смотрел взволнованно, недоверчиво.

– Так вы, сударыня, – Джейн?

– Я вернулась к тебе. Пожалуйста, выслушай меня. Ты мне нужен. Дай мне вновь ощутить твой поцелуй.

– Вновь? – прошептал Джулиус, и Джейн затрепетала, когда его теплые чувственные губы приникли к ее губам. В этот миг она поняла, что нужные нити скрестились на ткацком станке жизни; что завязан очередной узелок и начат новый узор.

– Я люблю тебя, – сказала Джейн. Впервые в жизни в этих ее словах фальши не было ни на гран.

Эпилог

Джульетта Грейнджер прочла и перечла письмо сестры, отправленное из Перта. Письмо было тайное, лично для Джульетты; смысл ускользал от нее. Родители получили отдельное послание, внушили себе, что Джейн требуется время. А Джульетта подозревала, что сестра просто скрывает правду от отца и матери.

«Отправляюсь туда, где буду счастлива. Туда, где живет человек, который меня любит и которого я люблю с той же безумной силой. Он ждет меня, я знаю».

Куда это – туда? Джульетта терялась в догадках. Может, в Австралию – где еще Джейн могла влюбиться, пока Уилл лежал в коме? Письмо пришло шесть недель назад. Весна вступила в свои права. Ирландская республиканская армия заявляла о планах мести, рабочие грозили забастовками, а Джульетта разгуливала в легком платье и босоножках, предвкушая, что скоро недавнее знакомство перерастет в настоящую любовь. Времени счастливее еще не было в ее жизни. Она склонялась к мысли, что решение младшей сестры не должно портить ей будущее. «Джейн написала, что счастлива, – повторяла про себя Джульетта, подходя к музею Виктории и Альберта. – Настал мой черед».

Босоножки на плоской подошве скользили по мраморным серо-белым плиткам пола, эхо множества шагов отзывалось под высокими сводами. Люди разговаривали вполголоса, но звуки отражались от мраморных поверхностей, дробились, усиливались. Особенно это касалось смеха. Какая-то женщина хихикнула, Джульетта на миг отвлеклась от входной двери, прислушиваясь к специфическим аудиоэффектам. И тут появился Пит.

Новый друг Джульетты занимался дизайном мебели – это делало его интересным человеком. Джульетте нравилась эрудиция Пита; обратной стороной медали было вечное его стремление таскать ее по музеям. Пит не делал исключений даже в самую чудесную погоду.

Джульетта постучала пальчиком по циферблату наручных часов. Пит рассмеялся, жарко поцеловал подругу, вручил ей розу.

– Вот, специально для тебя добыл утром.

Джульетта восторженно ахнула.