«Похоже, история с этим мужчиной не закончена», – непривычно твердым голосом заявила Уинифред.

«Нет, нет, дело в другом, – упиралась Джейн. Машинально она сунула руку в карман. Качнула головой, вдруг почувствовав себя ненужной. – Уинифред, а ты уверена, что достаточно окрепла?»

«Для путешествия в Грейвсенд и далее в Европу? Вне всякого сомнения. Со мной будут двое моих детей; меня ждут муж и сын. Решение принято – сначала я поеду в Остенде. Повидаю сестру, передохну. Знаешь, ведь моя сестра – настоятельница монастыря. Там, в тишине и покое, я буду ждать, пока моя беременность перейдет в безопасную фазу. Не волнуйся, дражайшая Джейн, я выдержу все, что небесам будет угодно мне послать. А сама ты достаточно сильна? Сможешь ли оставить нас?»

«Я…»

Джейн запнулась. До сих пор ее желание вернуться домой было слишком сильным; Джейн не приходило в голову, что она может скучать по этому миру.

«Я никогда не забуду тебя, Уини. Я буду помнить, какая ты отважная».

«Нет, Джейн, это ты отважная. Ты – сильная. Надеюсь, твои печали будут утолены, так же как и мои; ты найдешь любовь и счастье в объятиях своего избранника. Спасибо, что вернула мне мужа».

«А как же Сесилия?»

«Сесилия не догадается. И скучать по тебе не будет, ведь она не подозревала о твоем присутствии. Придется мне скучать за двоих».

Джейн вымучила улыбку, очень надеясь, что Уинифред почувствует ее тепло. Уинифред смотрела назад, на Терреглс; Джейн повернула «хозяйскую» голову к Робин.

– Надо спешить, – сказала мнимая прачка.

– Как это произойдет?

– Вы намерены ехать в Пиблс, верно, миледи?

– Верно, – отвечала Джейн. – За Анной.

– Что ж, расклад идеальный, ведь через Пиблс проходит один из старейших прямых путей; он связывает замок Стерлинг с островом Айона. Много веков назад монахи проделывали именно этот путь, но вам в том нет нужды. Вы должны следовать моим указаниям. Я приведу вас туда, где особенно сильны мистические силы. Дальше, Джейн, ты оправишься в одиночестве.

Глава 30

Итак, Джейн, все еще в теле Уинифред, сидела на валуне и раздумывала о превратностях судьбы, параллельно удивляясь, что успела привыкнуть к холоду. Разве смогла бы она в реальной своей жизни сидеть вот так, на камне, на продуваемой всеми ветрами пустоши, ранней весной, в северной Британии, имея из одежды, кроме платья, только плащ, шарф и перчатки? Однако же сидит и не замечает холода – быть может, еще и потому, что поглощена письмом.

Письмо было от Джулиуса. Джейн сунула руку в карман – и вот оно, пожалуйста.

Столь тяжело было смотреть на тебя в Вестминстере, что моя трусость взяла верх и я покинул зал суда, не выдержав этой пытки. Однако боюсь, Джейн, что не сумею избавиться от воспоминаний о тебе и они будут преследовать меня до конца дней моих.

Не знаю, суждено ли нам свидеться. Я слышал о том, что благодаря твоей отваге и безупречному плану твой муж совершил дерзкий побег из Тауэра. Готов поклясться, что горд не менее, чем если бы лично вызволил графа. Ты удивительная женщина. В твоем чреве пылает священнейший, чистейший огонь! Уилл Максвелл – счастливец. Вновь прошу прощения за то, что воспользовался ситуацией.

Храни тебя Господь, моя обожаемая Джейн. Так я всегда буду называть тебя в мыслях – Джейн. Моя Джейн. Вспоминай обо мне иногда. Быть может, ткач, что трудится над гобеленом жизни, смилостивится надо мною, грешным, и даст мне шанс вновь увидеть тебя.

В надежде на это я приеду в Терреглс осенью, когда опадут последние листья. К тому времени ты решишь, как жить дальше. Если ты выберешь жизнь с Уильямом Максвеллом, клянусь никогда больше не тревожить тебя. Что бы ты ни выбрала, желаю тебе всяческого счастья и уповаю на переплетенье наших нитей в гобелене жизни, пусть и случайное.

Остаюсь твой навеки