Читаем Гнездо в соборе полностью

Ковальчук: — Нельзя! — Это значит, сразу же провалить дело. Давайте потянем время. Коротюк, наверное, затеет проверку — каким образом, не знаю, но проверить меня ему придется. Вы постарайтесь связаться с Евдокимовым. Поскорее — лучше сегодня же, но без суеты, чтобы и вас не заподозрили. Со мной особенно не общайтесь. А я — снова к Коротюку: нельзя упускать инициативу и подавать вид, что мы испуганы.

……………

Ярошинский: — Что-то вы слишком переполошились, полковник. Не узнаю вас. Не выпускайте этого типа никуда, пока не проверите, вот и все.

Коротюк: — У этого, как вы сказали, типа все ключи к съезду.

Ярошинский: — Ого! Так это ваш главный помощник по подготовке съезда? Быстро же завоевал он ваше доверие!

Коротюк: — Не смейтесь, пан Войцех. Насколько мне известно, и у вас не так уж много надежных людей.

Ковальчук (входя): — Извините, господин полковник. Мне хотелось бы успеть на поезд.

Коротюк: — Пожалуй, вам стоит повременить с отъездом.

Ковальчук: — Но, господин полковник, вы сами приказали мне…

Коротюк: — Планы немного изменились — вам придется на несколько дней засесть за штабную работу. Вы знакомы с нашим гостем?

Ковальчук: — К сожалению, почти нет. Атаман Зирка не посвящал даже самых близких людей в свои отношения с господином… извините, я не знаю вашего настоящего имени.

Ярошинский: — А под каким именем вы меня знаете?

Ковальчук: — Если вы настаиваете, мы вас знали как Лавочника. Видел же я вас только на одном заседании повстанкома, с которого вы быстро ушли.

Ярошинский: — Да-да… Прискорбный случай произошел с атаманом. Не так ли?

Ковальчук: — Не беспокойтесь, ничего страшного. К тому же господин Зирка у надежного человека и отличного врача. Можно ожидать, что он сможет принять участие в съезде.

Коротюк: — Нужно, чтобы он принял в нем участие. Нужно!

Ковальчук: — Если вы прикажете, я мог бы попытаться организовать его приезд, поскольку сейчас сам он еще вряд ли может двигаться.

Коротюк: — Нет-нет, повторяю: вы мне нужны здесь и только здесь.

Ярошинский: — Кого бы вы могли назвать вместо себя?

Ковальчук: — Надо подумать.

Ярошинский: — Да, конечно, такой вопрос не решить, как это говорится, с кондачка.

Коротюк: — Но и времени на раздумья, сами понимаете, у нас тоже нет. Вы лучше нас знаете Екатеринослав. Продумайте план доставки Зирки на съезд. Принесите мне его через полчаса.

Григорий был почти уверен, что Коротюк и Лавочник хотят узнать его мнение, чтобы поступить наоборот. Он предложил не самый лучший план и назвал несколько пар исполнителей, среди которых не было только Оксаненко и Комара. Именно их-то, избрав план, предложенный Ярошинским, и направил Коротюк в Екатеринослав, хотя Григорию было сказано, что план его принят и что Оксаненко выехал назад, а Одессу.

Ковальчук был занят составлением листовок к населению (вы, мол, учитель словесности — вам и карты в руки) и не знал даже, сумел ли Оксаненко сообщить Евдокимову о новом повороте событий. Он продумал уже не один вариант бегства из своего заточения, но сдерживал свою энергию, понимая, что, не имея связи более трех суток, Евдокимов или найдет способ связаться с ним сам, или предпримет меры, чтобы осуществить план-минимум: арест штаба Цупкома.

Начальник разведки Цупкома не случайно остановил свой выбор на Комаре и Оксаненко. В первом он ценил фанатичную преданность националистическому движению, решительность и прямолинейность, во втором — ум, такт, выдержку, умение производить хорошее впечатление на людей, вызывать их доверие. Пара была бы и впрямь хороша, если бы Комару несколько прибавить ума и убавить самомнения, которое мешало ему критически мыслить, а Оксаненко обратить во всамделишного петлюровца. Но чего нет — того нет. Поэтому посланцы Цупкома вернулись из Екатеринослава через три дня с письмом от Зирки. Тот писал, что сможет прибыть прямо на съезд в Белую Церковь, как только станет ясен окончательный срок. Атаман также высказывал удовольствие, что его верный товарищ Григорий Волощук оказался надежным помощником полковника Коротюка.

Поездка Оксаненко и Комара в Екатеринослав сыграла в пользу ЧК. Было решено, использовав Зирку как прикрытие, послать с ним на съезд группу чекистов, что облегчило бы успешное проведение операции.

Евдокимов докладывал Манцеву, что надобность в ликвидации одного штаба Цупкома, которая могла бы вызвать массу разрозненных бандитских выступлений, отпала, и что из двух радикальных планов уничтожения петлюровщины — арест главарей всех повстанкомов и основных банд или ликвидация главной банды Мордалевича — скорее всего будет осуществлен первый.

— Ну, так как, дорогой Григорий, доложим начальству, что можно назначать день съезда? — спросил однажды Коротюк Ковальчука.

— Вам виднее, господин полковник, — холодновато ответил тот.