Читаем Гнев Шибальбы полностью

Около полудня мы собрали военный совет. Жан Пьер, приятель Изы, прилетел из Мехико, чтобы побыть с семьей. Я позвала Джонатана. Обоих мужчин сразу же атаковали репортеры, и в гостиницу попытались проникнуть любопытные.

Действуя по принципу, что действие лучше, чем ожидание, мы распределили между собой задачи. Первым делом мы наняли охранное агентство, чтобы поддерживать порядок за пределами гостиницы и не допускать репортеров на территорию. Но убрать их с улицы мы не могли.

Затем мы опросили всех постояльцев отеля, выясняя их пожелания. Временным постояльцам мы нашли жилье в близлежащих отелях. Некоторые из постоянных обитателей гостиницы согласились остаться; другие смогли найти себе пристанище у родных и друзей. К концу дня все, кто пожелал покинуть отель, смогли это сделать.

Самочувствие Сантьяго, которому стресс не добавлял здоровья, ухудшилось. Вызвали врача, но единственное, что было в его силах, это дать Сантьяго совет отдохнуть.

Джонатан, должна признать, отлично держался в сложившейся ситуации. Именно он вместе с Жан Пьером заставил всех нас собраться и без устали таскал чемоданы постояльцев в конец улицы, так как машины такси не могли подъехать к гостинице.

Как-то днем он затащил меня в пустую гостиную, чтобы обнять и переговорить.

— Послушай, Лара, — сказал он, — мы должны что-то сделать. Ты наверняка знаешь больше, чем рассказала. Все-таки зачем дон Эрнан вызвал тебя сюда?

— Джонатан, я действительно не знаю, — ответила я. — Я сама пытаюсь сложить все в единую картину. Он лишь сообщил мне, что ищет то, что пишет кролик.

Джонатан посмотрел на меня так, словно я сошла с ума.

— Мне удалось кое-что сложить воедино, и я поняла, что пишет этот кролик. Это скорее всего иероглифический кодекс, но где его искать, я понятия не имею.

— Интересная мысль. Быть может, донья Хосефина знает, — сказал он.

— Не думаю. Я навещала ее, и мы пытались разговаривать знаками.

— Правда?

— Да. Она подтвердила, что дон Эрнан искал кодекс, но она не знает, где. Я даже не уверена в том, что дон Эрнан действительно знал, где его искать.

— Интересно, — только и сказал он.

Сумерки наступили довольно быстро, и вместе с ними пришло облегчение, которое я испытывала теперь каждый день после захода солнца. Днем мне все время хотелось укрыться в тени и дождаться темноты.

После легкого ужина Джонатан ушел, и мы, утомленные испытаниями, рано отправились спать. Я знала, что Франческа не заснет, пока Алехандро не вернется домой, но ее убедили попытаться немного отдохнуть.

Я упаковала дневник дона Эрнана в пластиковый пакет и спрятала за панелью в ванной комнате, где находились водопроводные трубы. Теперь я достала его и, забравшись в кровать, принялась читать.

Довольно много упоминаний о встречах с Гомесом Ариасом, самая последняя состоялась за неделю до моего приезда на Юкатан и последующего исчезновения дона Эрнана. Он пропустил прием у дантиста и встречу со своим банкиром. Дата моего прибытия также была упомянута. Ничего особенного.

Дон Эрнан любил рисовать на полях, и все свободное пространство страниц дневника было покрыто его каракулями. По большей части это были просто геометрические рисунки, вроде тех, которые чертят многие, сидя на скучных заседаниях или разговаривая по телефону. Однако на последней странице дон Эрнан сделал три очень подробных и замысловатых рисунка.

Один изображал женщину в мантилье и с ребенком на руках. Второй рисунок изображал воина майя в одеянии, которое дополнял хвост из перьев и пышный округлый головной убор, увенчанный птицей с искусно изображенным хвостовым оперением. У воина были копьеметатель и булава, а над ним был изображен иероглиф майя, который я приняла за имя воина.

Третий рисунок был еще более подробным. Изображение походило на двух змей или драконов, соединенных хвостами и напоминавших огромную зевающую пасть, соединенную внизу и образующую букву U.

Я решила, что если представится возможность, то попробую идентифицировать оба эти рисунка по книгам в кабинете дона Эрнана или в библиотеке Антонио. Мне вдруг пришло на ум, а не поможет ли мне ключ от музея проникнуть и в библиотеку, так как у меня не было возможности пойти туда в часы ее работы.

Я взяла листок гостиничной бумаги для записей, одной из разновидностей тонкой бумаги для авиапочты и потому идеально подходящей для моей цели, и аккуратно скопировала два последних рисунка. Затем я положила дневник обратно в потайное место и попыталась заснуть.

Должно быть, я заснула почти мгновенно, но проснулась около двух часов ночи, как это происходило теперь почти каждую ночь. Некоторое время я лежала в темноте, затем снова ощутила желание прогуляться.

Я оделась, скользнула вниз по ступенькам к входной двери и выглянула наружу. Телевизионный фургон был на месте, но прожектора были выключены, и я различила силуэты двух людей на передних сиденьях фургона, высвеченные уличным освещением.