Читаем Гнев Шибальбы полностью

Это была невероятная трагедия. По сравнению с другими цивилизациями технически майя оказались не слишком продвинутым народом. Они не использовали колеса, не обрабатывали металлы. Они были в меру воинственны и не особенно заботились о том, чтобы сохранять окружающие их предметы.

Зато главным в культуре майя стали их великие интеллектуальные достижения. Они изобрели ноль и десятичную систему цифр, то, что было недоступно культурам Древней Греции и Рима. У них был сложный способ измерения и записи временных периодов. Майя умели измерять видимые небесные циклы и просчитывать их математически.

Но, вероятно, самым главным достижением была их грамотность. Перуанские инки, несмотря на свои художественные и архитектурные успехи, не имели письменности. В Месоамерике существовали и другие письменные языки, и майя не были первым народом, создавшим письменную систему.

Но у майя был полноценный письменный язык, который состоял из произносимых слов и с помощью которого можно было описывать сложные понятия. Благодаря этому они были самыми образованными из всех месоамериканских цивилизаций.

Писцов ценили и уважали, и их работы узнавались по глифам, отображавшим их имена. Книги-свитки из древесной бумаги, которые теперь называют кодексами, и надписи на камне на памятниках стоили весьма дорого. И хотя маловероятно, что в классический период все майя умели читать или писать, есть свидетельства, благодаря которым можно предположить, что по крайней мере элита была грамотной.

От языка, который сами майя выпестовали и сохраняли на протяжении многих веков до прибытия испанцев, остались лишь фрагменты, найденные на месте раскопок, и четыре рукописные книги, каждая из которых является обрывочными свидетельствами прошлого.

А вдруг их осталось пять? И если это так, где может находиться пятая?

Вопрос о существовании пятой книги был для меня главным. А пока, как сообщил мне Алекс, в 1971 году где-то здесь, в регионе, возможно, тридцатью годами ранее, была найдена еще одна книга, Грольерский кодекс, в крайне ветхом состоянии. Время шло, и шансов на обнаружение еще одной такой книги почти не оставалось.

Я задумалась, как могла одна из таких книг в подобных условиях сохраниться в течение, по крайней мере, пяти веков?

Джонатан сказал, что мы должны вместе расследовать убийство дона Эрнана. И он ответит на все мои вопросы, если таковые возникнут. Но я боялась спрашивать. Пока я не особенно ему доверяла и не была до конца уверена в наших отношениях.

Кто следующий? Лукас? Еще проблематичней.

Антонио Валескес.

Я снова пришла в музей и зашла в его маленькую пыльную библиотеку. Увидев меня, он сдержанно улыбнулся.

— Антонио, — сказала я, — я обдумала вашу идею по поводу книги. Но мне не дает покоя мысль, как такая книга могла сохраниться на протяжении всех этих лет. Даже первое издание Стефенса, оставленное мне доном Эрнаном по завещанию, и то не в самом хорошем состоянии. Кожа обложки обветшала, страницы испорчены влагой. А датируется издание 1841 годом. Как могло что-то, сделанное из бумаги, сохраниться со времен испанского завоевания?

— Я, конечно, мог бы подобрать вам книги по консервации, даже целые горы книг, так как это — музей. Однако полагаю, что можно найти и более быстрый способ, — сказал он. — Кажется, я вам кое-что должен, вы называете это ленч. Встретимся в кафе «Пирамида». Это в районе рынка.

— Я знаю, где это, — сказала я.

— Я буду там со своим коллегой. Час тридцать вас устроит?

— Увидимся в кафе, — кивнула я.

К назначенному времени я без труда нашла кафе и уже сидела за столиком, когда ко мне подошел Антонио с молодым человеком на вид лет двадцати, одетым в белые слаксы и футболку, а его уши украшал пирсинг из колечек и «гвоздиков». Весьма неожиданной оказалась и его прическа: очень коротко подстриженные и почти полностью осветленные волосы, правда не профессионально. Выглядело довольно модно.

— Знакомьтесь: Эрнесто Диас, один из наших самых талантливых хранителей-консерваторов. Это он работал с вазой, о которой я вам рассказывал.

— Приятно познакомиться, — сказала я.

— Мне тоже, — ответил он.

Мы сделали заказ. В это время дня в Мексике еда часто готовится из того, что называется «кукурузной кухней», кухней времен ацтеков. В те времена кукурузу высушивали, затем варили с лаймом, а после мололи. Сейчас эту традиционную муку под названием «маса арина» можно купить в любой бакалейной лавке, правда без прежней романтики.

Мы заказали энчилады[28] с зеленью, кориандром и зелеными томатиллос, энчилады с соусом моле и тамале[29] по-юкатански с острым перцем и мясом цыпленка, а также кувшин пива.

Мы плотно поели, прежде чем приступить к теме нашего разговора.

— Эрнесто, сеньора Макклинток хочет у тебя проконсультироваться, ей это нужно для работы, которую она пишет для получения ученой степени в области месоамериканских исследований, — начал Антонио. Он умел врать почти с той же легкостью, что и я.

— Эрнесто, пожалуйста, зовите меня Лара, — сказала я, когда молодой человек с интересом взглянул на меня.

Он улыбнулся.

— А в чем вопрос?