Читаем Гнет полностью

   А еще, осмысливая  услышанное, я тогда почувствовал, как в моем сердце зарождается какое-то новое чувство, пока еще непонятное и далекое, но глубокое и важное. Спустя годы я понял, что тем чувством была любовь к моему многострадальному украинскому народу и ненависть к коммунистическому режиму.


                                                                                              ПОСЛЕСЛОВИЕ



   О том, что было дальше в жизни бабы Кили, я ее больше не расспрашивал: я знал, что в 1957 году, в возрасте пятидесяти девяти лет, после долгой болезни, вызванной осколочным ранением  в голову, умер мой дед Ваня. Лечить его, ветерана Гражданской и Великой Отечественной войн, тогда было нечем. Я хорошо помню, как он мучился от боли, а меня – его пятилетнего внука, моя мама подталкивала к его постели, чтобы я своим детским присутствием скрасил его безрадостное существование. И помню я еще, как для того, чтобы хоть как-то снять его невыносимую боль, мои родители по ночам лазили вокруг камышовой крыши хаты и вылавливали в гнездах спящих там  воробьев. Потом, разрезав их крохотные тушки, мои отец с матерью прикладывали их к так и не зажившей, кровоточившей ране на голове деда Вани.

   Потом, после долгой и тяжелой болезни, в возрасте 47 лет, умерла старшая дочь бабы Кили – Анюта, моя крестная мама. А в 1986 году умерла и баба Киля. Она утром пошла в свой сад и там, возле толстого ствола грецкого ореха, вдавленного в землю немецкими танками и не погибшего тогда, потеряв сознание, упала. Ее парализовало, и уже к ночи в своей постели она тихо умерла на глазах своей дочери,  Нины – моей мамы.

  Я очень жалею о том, что наполненное болью сердце бабы Кили остановилось за каких-то пять лет до того дня, когда Советская власть, называвшая себя «народной» и причинившая ей столько горя, бесславно прекратила свое существование. А глядя на реалии сегодняшнего дня, мне жаль еще и другое:  в Украине слишком много людей, слепо верящих  в коммунистическую утопию. Они, словно «призрак коммунизма», продолжают озлобленно «бродить» по Украине с красными флагами и портретами Сталина – изверга, погубившего многие миллионы человеческих судеб.

   Да, слишком быстро люди забывают о том, о чем, как мне казалось, они никогда не смогут забыть…          


*Искатели

**Собаки босы – живы и доныне.

2011 год.        





Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное