– А он может позволить себе частную сиделку? – Том задумчиво посмотрел на меня, и я вдруг понял, о чем он сейчас думает. Интересно, скольким людям он помог вот так, оставаясь анонимным.

– Алан неплохо устроен, – быстро сказал я. – Эйприл позаботилась об этом.

– Что ж, Джону тоже наверняка не о чем волноваться в этом смысле.

– У Джона сложное отношение к деньгам Эйприл, – сказал я. – Думаю, это немного задевает его гордость.

– Это интересно.

Выпрямившись, Том взглянул на монитор, где по-прежнему светилось имя Уильяма Фрицманна.

– Давай-ка прогоним его через файлы регистрации рождения и смерти, – вдруг пришло в голову Тому. – Скорее всего опять ничего, но чем черт не шутит.

Джон загрузил новую программу, набрал имена, которые тут же высветились на моем экране, а вслед за этим появилась надпись «Ждите».

– Теперь нам надо сидеть и ждать? – спросил я.

– Можем проглядеть пока дело Дэмрока, – предложил Том. – Но прежде чем мы это сделаем, надо обсудить еще кое-что – вопрос места. – Глотнув еще немного виски, Том пересел на диван. Я сел на стоящее рядом кресло. Глаза Пасмора почти горели от возбуждения, и я удивился сам себе, вспомнив, что совсем недавно они казались мне выцветшими. – Если жертвы убийств «Голубой розы» объединял вовсе не Уильям Дэмрок, то кто или что?

Несколько секунд каждый из нас ждал, кто заговорит первым, и, готов поклясться, думали мы в этот момент об одном и том же.

Наконец я решился нарушить молчание.

– Отель «Сент Элвин».

– Да, – тихо сказал Том.

4

– Прилетев с Игл-лейк, – продолжал Том, – мы с Леймоном отправились в «Сент Элвин» и провели здесь последнюю ночь в его жизни. Все убийства случились или в отеле или вокруг него.

– А как насчет Хайнца Штенмица? Его магазин находился в пяти-шести кварталах от «Сент Элвина». И между мясником и отелем не существовало никакой связи.

– Может быть, она существовала, просто мы ничего о ней не знаем, – сказал Том. – И подумай еще вот о чем. Сколько времени прошло между убийствами Арлетт Монаган и Джеймса Тредвелла? Пять дней. А между убийствами Тредвелла и Монти Лиланда? Столько же. А теперь между Монти Лиландом и Хайнцем Штенмицем? Две недели. Почти в три раза больше, чем между предыдущими убийствами. Что ты думаешь об этом?

– Он пытался остановиться, но не смог. В конце концов маньяк не смог остановиться и снова пошел убивать, – я внимательно посмотрел на Тома, пытаясь догадаться, о чем он думает. – Или, может быть, Штенмица пытался убить кто-нибудь другой, имитируя почерк «Голубой розы», так же как в случае с Лейнгом.

Том улыбнулся с выражением нескрываемой гордости.

Я почувствовал себя польщенным, что сумел угадать его мысли.

– Это вполне возможно, – сказал он, и я понял, что вовсе не так хорошо читаю по глазам. – Но я думаю, что мой дед был единственным имитатором убийств «Голубой розы».

– Тогда каков же твой вывод?

– Думаю, ты прав, но только наполовину. Это сделал тот же самый человек, но по другим мотивам.

Я признался, что не в силах уследить за ходом его мысли. Том наклонился вперед, глаза его по-прежнему горели.

– Мы имеем дело с мстительным и расчетливым убийцей, который делает все согласно четкому плану. Каков его мотив в первых трех случаях? Ненависть к отелю «Сент-Элвин»?

Я кивнул.

– В течение пятнадцати дней через каждые пятеро суток он убивает кого-нибудь в непосредственной близости от отеля, один раз даже внутри. А потом останавливается. Как ты думаешь, сколько постояльцев осталось к тому времени в «Сент Элвине». Думаю, он был пуст как дом с приведениями.

– Да, но... – я замолчал, давая Тому возможность закончить свою мысль.

– А потом он убивает Штенмица. А кто такой был Хайнц Штенмиц? Сексуальный маньяк, почти легально действующий в Пигтауне. Остальные три жертвы могли оказаться кем угодно. Но когда кто-то сходит со своего пути, чтобы убить истязателя маленьких мальчиков, я думаю, это не случайно.

Том откинулся на спинку дивана.

– Итак, – подытожил я. – Мы ищем мстительного расчетливого человека, имеющего зуб против отеля «Сент Элвин» и...

– И...

– И сына.

– И сына, – повторил Том. – Ты меня понял. Человек, о котором мы говорим, не мог выносить, чтобы кто-то совершал насилие над его собственным ребенком. И если он узнал об этом, то наверняка решил убить человека, который так поступил. Никто не подумал об этом раньше, потому что все были уверены, что Штенмица убили именно по этой причине. – Том рассмеялся. – Ну, конечно, его убили именно по этой причине. Вот только убил не Дэмрок, а кто-то другой.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, затем я тоже рассмеялся.