Читаем Глобальные трансформации современности полностью

В этом смысле заслуживает пристального внимания и поддержки инициатива Исламской Республики Иран об организации диалога между цивилизациями. Центральной проблемой в нем должен стать облик формируемой мировой цивилизации. По мнению иранского президента М. Хаттами, «Сейчас следует самым серьезным образом обратить внимание на реальность мировой культуры, которая не может и не должна оставаться равнодушной к запросам, потребностям и особенностям местных культур, не должна навязывать им себя»833. Вопрос в том, как отыскать мироустроительную альтернативу вызовам космополитического униформизма и транскультурного хаоса.

Цивилизационный симфонизм противопоставляет идеям единообразия и хаоса идею гармонии. «Уравновешивание одного с помощью другого называется гармонией, благодаря гармонии все бурно растет, и все живое подчиняется ей»834. Действительно, некоторая доля хаоса, стихийности является определенным конструктивным фактором в процессах самоорганизации социальной среды, но стихийное разнообразие требует включения адекватных механизмов его регулирования. Гармония, по словам Э. А. Азроянца, предполагает наличие соразмерности, пропорциональности и упорядоченности частей и единство в многообразии835.

Гармония — это универсальный закон мироздания, закон единого целого, предполагающий не только наличие целого, но и его разделенность на противоположности на фоне объединяющей их целостности. Гармония — это согласие, созвучие, лад, где каждая часть обнаруживает возможность свободного развития. Она характеризует не только состояние, но и процесс развития целостности, дающий возможность наиболее полно проявить внутренне присущую каждому из ее отдельных моментов индивидуальность, самобытность.

Это понимание гармонии определяет то направление, в котором следует искать основания для утверждения мировой гармонии, — это планетарный дуализм Сил Суши и Моря, Востока и Запада. Он коренится в фундаментальной бинарности человеческой и социальной реальности. В планетарном дуализме следует искать ответ на вызовы глобализации и фрагментации, и такой ответ, как представляется, заключен в идее монодуализма мира, акцентирующей на его единстве, достигаемом через разделенность, раздвоенность на противоположности.

М. Д. Ахундов подчеркивает «развитие в эволюции именно билатеральных механизмов построения образов внешних объектов (бинокулярное зрение, бинауральный слух, бимануальное осязание и т. д.), что обусловлено фундаментальными свойствами пространства окружающего мира, и в том числе его трехмерностью». Он также отмечает билатеризацию условно–рефлекторных механизмов по сравнению с безусловно–рефлекторными, что генетически связано с ориентацией организма в пространстве окружающего мира836 По мнению Б. Г. Ананьева и Е. Ф. Рыбалко, парная работа больших полушарий головного мозга обеспечивает специальное приспособление высших организмов к пространственным условиям существования837.

Различия Запада и Востока действительно функционально схожи с различиями между левым и правым полушариями человеческого мозга, а мировому цивилизационному процессу на всем его протяжении был присущ «биполушарный» характер. Речь идет о наличии некоего антиэнтропийного механизма циклической динамики восточной и западной фаз мировой истории, характеризующихся доминированием соответствующих цивилизационных принципов. Такой взгляд на мир указывает на опасность его превращения в «однополушарный», а отсюда — на необходимость поиска путей гармонизации отношений между Востоком и Западом.

Еще Платон, понимая гармонию как согласие противоположностей, их взаимную «любовь», утверждал, что свою жизнедеятельность человек должен согласовывать с небесной гармонией, так как «вся жизнь человеческая в ритме и гармонии»838. Гармония воплощается в идее любви, оба эти феномена объединяются своей внешней парадоксальностью: двое становятся одним и одновременно остаются двумя индивидуальностями. Тем самым гармония и любовь приобретают характер одновременно согласия и конфликта. Марсилио Фичино сравнивал любовь с крепчайшим обручем, скрепляющим мироздание в одно великолепное сооружение, а людей — во всеобщее братство. Натурфилософия досократиков видела в эросе энергию взаимного тяготения всех элементов космоса, их непреодолимого чувственного влечения, «любопытства» друг к другу. О «космической», «мировой» любви говорили Платон, Николай Кузанский, Джордано Бруно, Якоб Беме, Тейяр де Шарден и другие мыслители.