Здесь, в этом особом регионе планеты, налицо успехи частичной вестернизации — экономической, политической и социальной, но без восприятия многого из того, что в местных условиях могло бы оказаться разрушительным. Индивидуум здесь — в отличие от ситуации индивидуалистического Запада — не является отчужденным и одиноким; его греет тепло патернализма и коллективизма, взаимного уважения поколений, почитания личных отношений и управленческой иерархии. Здесь пресекается чрезмерное потребительство, причем во многом — через реанимирование аскетического опыта прошлых лет. В целом же на конфуцианско–буддийском Востоке притормаживают и часто отклоняют именно то, что Запад усиленно навязывает другим мирам как обязательные рецепты вестернизации. И это обстоятельство, а равно и неординарный собственный опыт, дают эффект не только экономический.

Сегодня мы являемся свидетелями явного разнобоя и замешательства в выборе мировых цивилизационных ориентиров и соответствующих регуляций. От общепланетарного, и, как казалось — безальтернативного — стремления незападных цивилизаций в сторону Запада не осталось и следа.

Эпигонство и благоговейно–восторженное отношение к западным ценностям, как и к сугубо западным (или квазизападным) моделям, стало уделом лишь некоторой части незападных стран, растерявшихся от шока перемен, ошалевших от витринного эффекта, растерявших «по дороге», на «крутых поворотах истории», свой потенциал и способности к самостоятельным реформаторским действиям. Да еще значительного круга всесторонне зависимых от Запада примитивных полуплеменных сообществ, часто не дозревших до цивилизационных перемен (в основном — стран Африки).

Остальной же незападный мир то ли отторгает навязываемую вестернизацию как пагубную, то ли по–своему ее ассимилирует. При этом выхолащивается по ходу освоения в западных рекомендациях именно то, что для самого Запада является чуть ли не главным. Это касается не только отрицательных сторон экономических и социальных механизмов регулирования, но также «экспортируемых» вестернизованных ценностей, провоцирующих все то, что принципиально отвергалось традициями Востока, — погоня за наживой, успех любой ценой и т. д.

В целом же человечество хотя и медленно, но все более основательно тянется к тем цивилизациям, которые не только обеспечивают технологический прогресс, но и противостоят разрушению культурного пространства, эскалации вестернизированных пороков, обеспечивают социальное, духовнонравственное здоровье и стабильность. Все меньше стран хотят быть жалким подобием Запада. Это надо учесть и нам. Однако беда в том, что мы не осознаем, в какой степени не являемся «западными». Похоже, что мы становимся свидетелями первых заморозков Западной цивилизации — того «заката Запада», который столь патетически предсказывался О. Шпенглером, а до него предвещался русскими славянофилами и поздним А. И. Герценым, Н. Я. Данилевским и К. Н. Леонтьевым, а, в известном смысле, и отрицавшим буржуазные ценности (но не усматривавшим им альтернативы в других цивилизациях) К. Марксом.

Начинает сбываться и пророчество С. Хантингтона, писавшего, что по мере ослабления силы Запада будет уменьшаться и привлекательность западных ценностей и культуры, что Западу придется привыкать к тому, что он уже не в состоянии, как раньше, навязывать свои ценности незападным обществам. Но мы упрямо стремимся на Запад, как будто нас там кто–то ждет. И, похоже, еще долго будем идти туда, даже оглядываясь на Восток. Потому что мы все же более «западные», нежели представители других регионов планеты вне североатлантической ойкумены с ее австралийско–новозеландской филиацией. Важно только при этом быть самими собой, и не только в национальном, но и в цивилизационном смысле. Ибо величайшее, хотя и отвергаемое нашими полуобезумевшими реформаторами, откровение планетарных трансформаций последних лет заключается в том, что преуспевает тот, кто сам изобретает велосипед! Кто живет по–своему, а не просто «как все».

ГЛАВА 5: РАЗВИТИЕ МИР-СИСТЕМЫ ИЛИ НАЦИОНАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ: ПРОБЛЕМА СОЦИАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА(П. В. Кутуев)

Зарождение исследовательской программы модернизации

Исчезновение ленинизма не только как политического режима, но и как определенного типа общества, предлагавшего альтернативу модерным институтам либерально–демократического капитализма, и, соответственно, служившего моделью развития, которая должна была имитироваться странами «третьего мира», актуализировало перед исследователями задачи экспликации и осуществления критического анализа базовых предположений первой фазы исследовательской программы модернизации.