Читаем Глобалия полностью

Они поднялись еще выше, на сей раз по винтовой лестнице, и наконец оказались на плоской крыше одного из зданий. Почти все пространство занимал огромный бассейн с подсвеченным дном. Окаймлявшие его узкие проходы были уставлены большими керамическими горшками. В них росли апельсиновые деревья, с которых свисали массивные плоды. На первый взгляд на крыше никого не было. Но, пройдя несколько шагов по решетчатому настилу, Марта наткнулась на чьи-то вытянутые ноги, торчавшие между глиняных горшков. Ноги оказались мужские, облаченные в светлые брюки и мокасины от «Тоггс» из суперсовременного полимертитана, последний крик глобалийской моды.

— Я так и знала, что ты здесь, — воскликнула Марта, — все никак не налюбуешься на свои новые башмаки?

— Они особенно хорошо смотрятся на голубом фоне. Как драгоценный камень в ларце с шелковой обивкой, — отозвался мужчина, удобно устроившийся в шезлонге, заложив руки за голову.

На глазах у озадаченной Кейт Марта с неожиданным проворством наклонилась, схватила томно вытянувшегося мужчину за ногу и сорвала туфлю. И вот она уже носилась вокруг бассейна с мокасином в руке.

— Фу! — крикнула она, сделав вид, что нюхает стельку.

— Верни сейчас же, чертово отродье! — прорычал мужчина, который вылез из своего шезлонга и теперь прыгал на одной ноге, пытаясь догнать Марту.

— Надо их хорошенько отмыть! Начнем с этого!

И она зашвырнула мокасин в самую середину бассейна. Все трое молча смотрели, как он погружается в воду. Несколько раз перевернувшись вокруг своей оси, туфля медленно опустилась на фаянсовое дно и замерла.

Мужчина стоял, опустив руки. Казалось, он готов разрыдаться.

— Это же ни в какие ворота... — всхлипывал он.

Кейт на секунду показалось, что сейчас он бросится на Марту. Но он так и стоял с дурацким видом, глядя на свой мокасин, лежащий на пятиметровой глубине.

— Лучше бы ты и второй отправил туда же, — сказала Марта, — так мы сможем спокойно поговорить.

К огромному изумлению Кейт, мужчина, немного поколебавшись, снял второй мокасин и бросил его вслед за первым. А когда тот оказался на дне, расхохотался как сумасшедший.

Он взял Марту под руку, и парочка со смехом отправилась к стоявшему в углу маленькому круглому столику со стульями. Марта знаком подозвала подругу, и Кейт присоединилась к ним.

— Познакомься. Это Степан, — сказала Марта, не переставая смеяться, — пока он в обуви, с ним невозможно разговаривать: он только и делает, что пялится на свои ботинки. А вообще он бывает очень полезен в некоторых делах...

Кейт поняла, что перед ней, скорее всего, настоящий мафиози.

— Ее зовут Кейт, — представила Марта свою подругу.

— Очень приятно, — проворчал Степан, не проявляя к девушке особого интереса, — Мы можем при ней разговаривать?

— Считай, что мы с тобой одни.

— Тогда давай начнем, — сказал Степан, обхватив Марту за талию.

Та громко расхохоталась, но изящно высвободилась из объятий мафиози и слегка отодвинулась.

— Это серьезный разговор.

— Я тебя слушаю.

Теперь, когда глаза Кейт привыкли к приглушенному свету, девушка смогла наконец рассмотреть худощавое лицо контрабандиста. Его черты казались высеченными из неровного мрамора. Надбровные дуги нависали над глазами, как два скалистых выступа. Подбородок, кадык, виски — все состояло из сплошных четких линий и острых граней.

— Что тебе от меня понадобилось сегодня? — спросил мафиози. — У меня внизу есть все, что душе угодно.

— Нет, — прервала его Марта, — на этот я хочу попросить тебя об одной услуге. Для вот этой моей правнучатной племянницы.

Степан снова скользнул глазами по Кейт. То был презрительный взгляд, каким опытный охотник провожает молодую дичь, еще не доросшую до того, чтобы превратиться в достойную добычу.

— Она ищет одного человека, который отправился в антизоны.

— Он из здешних? — удивился мафиози.

— Да. Но миссия прошла неудачно. Он потерялся... А вообще, это не твое дело.

Степану явно нравилось, когда Марта ему грубила. От каждой новой шпильки по его телу пробегала приятная дрожь, как от желанного удара кнутом.

— Короче говоря, — подытожила Марта, — ее другу удалось отправить оттуда сообщение.

Степан моргнул.

— Ну, тогда дело не так уж плохо!

— Нет. Просто она хотела бы побольше обо всем этом разузнать.

— А чем я могу помочь?

— Понимаешь, этот парень, когда отправлял сообщение, не нашел ничего лучшего, как воспользоваться услугами одного грязного мафиози вроде тебя. Некто Тертуллиан. Тебе это имя о чем-то говорит?

— Он контролирует район Парамарибо. Вы хотите, чтобы я вас на него вывел?

— Надо же, какой ты умный!

— Это можно устроить.

— Только имей в виду, Степан. Надо, чтобы все было шито-крыто, а то у нашей подружки уже и так достаточно неприятностей. Социальная безопасность не должна ничего пронюхать. Ты меня понимаешь?

Степан пожал плечами, как бы говоря, что такие само собой разумеющиеся вещи даже не обсуждаются.

— Сколько тебе потребуется времени? — спросила Марта.

— Для верности дай мне два дня.

— Я всегда знала, что на тебя можно положиться.

Перейти на страницу:

Все книги серии Альтернатива. Фантастика

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза