Читаем Глюк полностью

Еще как приятно! Современная трагедия. Цена сохранения нашей цивилизации. Жизнь слишком стремительна. Еду торопятся вырастить, торопятся приготовить, торопятся проглотить, вот время от времени и происходит сбой. Не успеешь глазом моргнуть — пищевое отравление! Безобразие! Не пора ли решить эту проблему? Устроить тщательную проверку всех этих клоак. Кто знает, сколько времени на мясе пируют мухи? Зараза въедается в разделочные доски, в раковины, в полы, в стены, в посуду — всюду кишат бактерии. Масса возможностей заболеть. Я вам говорю, это преступная халатность. За год тысячи людей умирают от отравлений, и никого это не волнует. Все шито-крыто. Как же, большой бизнес. Все, что их заботит, — это прибыль. Мы для них бессловесный скот, жвачные, потребители. Но если они и впредь будут убивать нас пачками, то останутся совсем без клиентов. Надо завалить письмами наших конгрессменов, газеты, телевидение, радиостанции, организовать поток писем, чтобы все знали о происходящем, чтобы поняли: мы не станем больше этого терпеть, мы требуем решительных мер, чтобы можно было спокойно перекусить, не опасаясь за свою жизнь. Взгляните на этого человека, погубленного в расцвете лет чьей-то небрежностью. Взгляните на его безутешную вдову, на осиротевших ребятишек, на верного пса Калеку — он уже три дня не ест и готов отправиться следом за любимым хозяином. Это не шутки, вы сильно рискуете, когда ходите обедать в закусочные. Наверное, лучше, как встарь, приносить на работу свертки и термос. Неудобно, конечно, зато безопасно. Совершенно… ах, как же хорошо на воздухе! А там даже воздух пропах мертвечиной. Кроме шуток. Тяжелая атмосфера. Но главное — он мертв. Плоть, обращающаяся в прах. Мне здорово полегчало. Это не фантазия, а реальность смерти. Возможно, тот, кто его сменит, окажется таким же гадом, но сам он уже никому не причинит вреда. Боже, какое это мощное чувство — чувство исполненного долга! Свершение, подобное крупному инженерному проекту. Решение трудной проблемы. Но есть и отличия. Никакой теоретической отвлеченности. Задача сугубо конкретна, действия и их результат — тоже. Инженерные проекты интересны, захватывающи, рискованны, сулят небывалые находки. Широкий размах. А это… это уже делалось столько раз, что не счесть. Адам и Ева, Каик и Авель. Начали в глубокой древности и продолжаем до сих пор. Я вступил в старинное братство. Я убил человека. Применил всю свою изобретательность, знания, отвагу и собственными руками убил человека. Не нажимал курок, не поливал все вокруг пулями, а обошелся без пуль. Не убрал, не устранил, не прикончил, а попросту убил, стоя с ним лицом к лицу. Убийство без эвфемизмов, без посредников. Точно так же, как, стоя сейчас перед зеркалом, я смотрю самому себе в глаза, я, глядя на него, сделал все необходимое, чтобы оборвать его жизнь. Взял и убил сукина сына. Я не смотрел ему в глаза, когда он умирал, не предупредил, что лишаю его жизни, но это и не нужно, достаточно знать, что он мертв и не сможет больше творить зло. Никогда! Он упакован надежно и не восстанет из гроба. Истинное постоянство. Каждой вещи свое место. Завтра утром он будет там же, где лежит сегодня. Наверное, его подгримировали. Сходить и взглянуть на него завтра? Не слишком удачная идея. Кто-нибудь заметит, что я был там и накануне. Например, его сосед, с которым я разговаривал сегодня. Забыть. Все! Внезапное утомление. Голод. Сделать себе сандвич, что ли.

И снова он забывается невинным сном. Легкая улыбка на лице, расслабленное тело. Он проснется, и будет новый день. Сейчас ему неизвестно, что сулит завтра. Это будет еще один день в его жизни, и он проживет его так, как проживет. Все зависит от него самого.