Читаем Глюк полностью

Спокойно. Без лишнего возбуждения. Может, ему полегчало и его отправили домой. Или перевели в другую больницу, или она ошиблась, не нашла фамилию. Мало ли что. Причин волноваться нет. Спокойствие. Сходить в кафетерий, послушать разговоры. Это вряд ли. Все уже пообедали. До завтра. (В бой, в бой, в бой! БИТ! БИТ! БИТ!) Наведаться в больницу? Что?! А анонимность? Сейчас… ха-ха, ясное дело, некрологи. После него остался Калека, любимый пес, севший у могилы и не пожелавший уйти. Он не обращал внимания на еду и воду, которые ему предлагали. Растянувшись на могильном холмике, он скулил и слабел день ото дня. Иногда он выл на луну, иногда умолкал, словно в надежде, что из свежей могилы донесется голос любимого хозяина. Окончательно ослабев без еды и питья, он уже не мог сопротивляться и позволил себя унести. Но тридцать футов до фургона оказались непреодолимыми: он испустил дух прямо на руках у сердобольных людей. Калека был единственным, кто присутствовал на его похоронах. Ходят слухи о праздновании его кончины в различных общественных местах, включая парки, коммунальные центры и ветеранские организации. И повсюду была минута молчания в память о Калеке. Ура «К», ура «А», ура «Л» и так далее, и дайте мне помочиться на его могилу… Спокойствие. Его рано хоронить. Ты же не знаешь, что произошло на самом деле. Лучше дыхательная гимнастика: вдох — выдох, вдох — выдох. Без истерики. Она приводит к трагическим ошибкам. Вот так. Лучше, хоть и не совсем. Вдох — выдох. В больницу не ездить. В вечерней газете еще ничего не будет. Может, он здоров как бык и выгуливает своего Калеку. Новости? Не исключено. Они всегда рассказывают о пищевых отравлениях. Они это обожают. Приводят подробности. Миллионы смертей за год. Так-так… Лучше местный канал. Четыре дорожных происшествия? Вот это да! Нет, это другая машина. Нет, вы только посмотрите! Какой ужас. Сколько насилия. Отвратительно. Неужели они считают, что люди больше ничем не интересуются? Битые машины на дорогах, пневматические орудия спасателей, вот пьяные водители сбивают пешеходов, вот полицейские колотят демонстрантов, люди стреляют друг в друга, дети палят в друзей из отцовского оружия, вечно одно и го же… Не может быть, чтобы в городе больше ничего не происходило. Дайте немного передохнуть! Наверняка бывают и позитивные события, достойные внимания. Вот, например, старушка в теннисных тапочках. Чем она нынче занята? Кормит в парке голубей? Сыплет им яд? Отстреливает питбулей? Это как если бы человек укусил собаку. А как там сам лучший друг человека? Не пересек ли он всю страну в поисках хозяев? Не потерялся ли в Нью-Хемпшире, чтобы найтись в Мехико? Остается гадать, как он не попал в котел в Тихуане. А собачка, спасшая киску, или еще что-нибудь в том же роде? Нет, на голодный желудок это несъедобно, Выключить и снова обрести покой. Хватит убийств и увечий. И быстрее на воздух. В ресторан «Пит». Звучит заманчиво. Подыхаю с голоду. Телячья отбивная и linguine с моллюсками. Не знаю. С этим добром надо бы поосторожнее — окружающая среда здорово загрязнена. Ладно, приду и разберусь, к чему лежит душа. Только не ждать новостей в вечерней газете. Скорее в утренней. Утро получится рождественским. Остается вывесить носок для подарков и запеть гимн. Что поделать, на завтрак я не одеваюсь Санта-Клаусом. Так не соблюдешь анонимность, особенно в это время года. Но никто не мешает мне заказать баклажаны с сыром пармезан. Давненько я себя не баловал. Но сначала овощной суп minestrone. Тоже приятно. С голодухи.

Столько работы, столько поиска вглубь и вширь, такая беззаветная трата собственного времени, такая самоотверженность — и вот теперь, когда результат еще неизвестен, он проживает каждый день так, словно то последний день в его прежней жизни и первый — в новой; каждое мгновение, каждый удар сердца, каждый вздох — праздник. О да, поневоле признаю, что трепещу перед его целеустремленностью, его способностью соблюдать тончайшее равновесие. Еще один превосходно прожитый день.

Как обычно, сэр? Глазастая яичница с пышными хвостиками?

Пока что работало, зачем же менять?

Работало?

Я до сих пор жив.

Понятно. Сейчас принесу вам кофе с молоком.

Спасибо.

Лучше не тянуть и не бродить вокруг да около, а сходу впиться в глотку. Раз два — и «бинго»! Вот оно, черным по белому. Я не верю своим глазам и «Б» и «А», и «Р», и «Н», и «А», и «Р», и «Д»… Милейший Барнард! Ах, Барнард, ты настоящий убийца. Или убиенный? Вот здорово! Сработало. Действительно сработало…

Кофе с молоком, сэр. Какое у вас нынче утром хорошее настроение!

А что, заметно?