Читаем Глина полностью

— И лишь затем последовало движение «модификации». Волна за волной так называемых инноваций, преувеличений, целенаправленных членовредительств…

— Ах да. Вы боролись против того, что пользователи изменяли продаваемые вами заготовки. Но теперь-то эта тема уже неактуальна.

Каолин пожал плечами:

— Тем не менее я уверен, что эти извращенцы не забыли, как я боролся против них. Кроме того, я ежегодно оказываю финансовую поддержку сторонникам Законопроекта о жестокости.

— Вы имеете в виду законопроект о приличии? — пробормотал устроившийся на балюстраде Пэллоид. — Неужели вы действительно хотите, чтобы все выходящие с фабрики дитто были лишены способности к проявлению и восприятию эмоций?

— Я за запрет чувств, способствующих агрессивному или враждебному поведению.

— Но зачем тогда големы? Кайф как раз в том, чтобы через своих дитто выпустить на волю подавляемые эмоции, освободиться от сидящих в нас демонов.

— Подавление существует не зря, — горячо возразил Каолин. Пэллоид знал, как «завести» собеседника. — С социальной, психологической и эволюционной точек зрения оно играет важную роль. Каждый год антропологи отмечают тревожные тенденции. Люди привыкают к возмутительно высокому уровню жестокости и насилия…

— Но проявление жестокости и насилия ограничены в пространстве и времени. Почему бы не помечтать о том, что ты никогда не совершишь лично.

Убедительных доказательств переноса такого поведения в реальную жизнь не найдено.

— Люди равнодушно воспринимают уродование человеческой формы…

— Но при этом на своей шкуре познают, каково быть не таким, как все, калекой, например. Или лицом противоположного пола.

— Они причиняют страдания…

— …и сами же их испытывают…

— …становятся бесчувственными…

— …и проникаются сопереживанием…

— Хватит, — крикнул я.

Нельзя сказать, что мне было неинтересно наблюдать за жаркой дискуссией между платиновым големом мультимиллионера и похожим на хорька существом из Диттотауна. Но у Пэла совершенно отсутствует чувство самосохранения, а это уже небезопасно, ведь мы во многом зависели от терпеливости нашего клиента.

— Итак, вы считаете диверсию актом мщения за поддержку определенных законопроектов? — спросил я.

ДитКаолин пожал плечами:

— В прошлом году они были приняты в Фарсиа-на-Индус. В следующем месяце голосование пройдет в Аргентине. В случае успеха она станет двадцать седьмой страной, ограничившей сферу использования диттотехнологии. Недоумки могут узреть в этом тревожную тенденцию движения к эпохе, когда наши потомки станут спокойнее и лучше, чем мы…

— То есть сексуально пассивными и безынициативными…

— Такие меры помогут человечеству возвыситься, а не деградировать до примитивного уровня, — закончил Каолин, наградив Пэллоида недовольным взглядом, ставящим точку в их споре. На этот раз даже мой маленький друг понял намек. А может быть, его остановило прибытие автомобиля, за рулем которого сидел безликий Желтый, единственной характерной чертой которого было то, что он тихонько мурлыкал под нос какую-то незатейливую мелодию. Уступив водительское место мне, дитто поспешил к подошедшей маршрутке, чтобы вернуться во «Всемирные печи».

Я приподнял кресло и получил от платинового Каолина портафон с фиксированным номером, звонить по которому разрешалось в случае крайней необходимости. Кроме того, согласно инструкции, мне следовало посылать аудиоотчет через каждые три часа на некий электронный адрес.

Я уже собирался закрыть дверцу, когда хорек-голем перепрыгнул с моего плеча на плечо Каолина. Двойник магната вздрогнул, а Пэллоид поскреб лапкой-рукой по его шее.

— Невероятно, — пропел миниатюрный дитто. — Какое качество! Почти как настоящая.

Мне показалось, что мой друг собирается наградить Каолина поцелуем, вместо этого Пэллоид вдруг вонзил свои острые зубы в поблескивающую шею!

Из двух ранок-близнецов полилось что-то густое.

— Какого черта!

Лицо Каолина перекосилось от боли и злости, а взметнувшийся кулак сбросил наглеца, влетевшего через окно в салон и приземлившегося прямо мне на колени.

Слизнув застывшую на зубах кровь, мой друг с отвращением сплюнул.

— Глина! О'кей, он все-таки подделка. Но проверить же надо было. Может, наш новый босс только притворяется.

В этом весь Пэл. Сильные мира сего пробуждают в нем все самое худшее. Я поспешил успокоить нашего нанимателя.

— Извините, сэр. Ух… Пэл такой дотошный. А тело действительно настолько реалистичное…

ДитКаолин возмущенно фыркнул:

— А если бы это была маскировка! Проклятая тварь могла изувечить меня! Кроме того, не ваше дело, в каком обличье я выступаю! Я мог бы…

Он оборвал себя и сделал глубокий вдох. Рана уже перестала кровоточить, тягучая жидкость превратилась в керамическую корку. Между нами, дитто, говоря, это чистый пустяк.

— Убирайтесь отсюда. И не беспокойте меня, пока не обнаружите что-нибудь интересное.

— Спасибо за все! — бодро ответил Пэл. — Передавайте привет вашему архети…

Я ударил по газам, оборвав его на полуслове. Проезжая через ворота, я бросил на моего спутника неодобрительный взгляд.