– Можешь не отвечать, – сказал я, – передай только поклон тому славному малому, который сегодня два раза со мной разговаривал от вас по телефону.

– Штрюдеру? – спросил он.

– Не знаю, как его фамилия, но мне с ним было приятно потолковать.

– Да его никто всерьез не принимает, – сказал он, – ведь он, так сказать, живет тут из милости. – Лео ухитрился при этом даже выдавить из себя что-то вроде смешка: – Он иногда пробирается к телефону и говорит глупости.

Я встал, посмотрел сквозь щель между занавесями на часы внизу, на улице. Было без трех минут девять.

– Тебе пора, – сказал я, – не то еще попадешь на заметку. И не прозевай завтра лекцию.

– Но пойми же меня, – умоляюще сказал он.

– О черт, – сказал я, – я тебя хорошо понимаю. Даже слишком хорошо.

– Что ты, в сущности, за человек? – спросил он.

– Я клоун, – сказал я, – и собираю мгновения. Пока. – И я положил трубку.

25