Читаем Глазами Чужака полностью

Медведь побежал в темноту, остальные легко двинулись за ним. Укия отдал ребенка Максу и вытащил ключ из кармана. Несколько минут он пытался разломать или погнуть его, потом — разбить с помощью стула; на нем не осталось ни царапины. Память Стаи не утверждала, что уничтожить ключ нельзя, но никто не говорил, что сломать его будет легко: его делали с хорошим запасом прочности. Юноша снова осмотрел цилиндр. Если бы Прайм уничтожил его много лет назад, все было бы настолько проще! Почему он этого не сделал? Ответа не было — точнее, он был потерян вместе с кровью Прайма.

Детектив попытался зайти с другой стороны. Имел ли Прайм доступ к ключу после прибытия на Землю? Да, в одном воспоминании он небрежно брал его в руки, напоминая Гексу, что в случае чрезвычайных обстоятельств в первую очередь следует запустить проект производителя. Прайм прятал мысли от Гекса, так что этот план остался неизвестен его потомкам. Проект производителя нужен был, чтобы отвлечь внимание верного Онтонгарда: в это время мятежник совершил диверсию с овипозитором. Значит, настоящий план предусматривал, что Гекс отвлечется, и Прайм сможет поработать с ключом. Раз он придавал ему такое значение, то должен был знать, что главный корабль на Марсе, и в первую очередь стараться уничтожить его. Однако подтверждения этой теории не было — и Стая ничего не знала о корабле. Осталось только туманное предостережение «Не буди спящих», да и то поняли неправильно.

За годы работы детективом Укия понял: бесполезно пытаться понять, что сделал такой-то человек, но узнать, что он мог сделать, обычно нетрудно. После этого остается поработать над списком по методу исключения. Он покопался в памяти Стаи и быстро понял, что выбор у Прайма был невелик: ключ не действовал при работающем защитном поле.

«Не действовал при защитном поле».

Значит, если его план касался ключа, он начинал разрабатывать его при отключенном поле. Посадка на Марс не запустила автоматическую защитную программу, иначе поле включилось бы. Гекс тоже не мог его включить: так он застрял бы на Земле, ожидая времени, когда люди начнут летать в космос. Остается одно: Прайм сам включил защитное поле с помощью дистанционного ключа, и ключ стал бесполезен. Но автоматическая защитная программа запускается одной командой. На разведывательном корабле Гексу достаточно было отвлечься на секунду, Прайм коснулся бы ключа — и все. Тогда почему он послал Гекса начать работу над опасным проектом «Производитель»?

Прайм всегда составлял запасные планы и запасные планы для запасных планов. Пусть этот проект — всего лишь прикрытие, все равно диверсия коснулась и его. Если бы Прайм не управился к моменту возвращения Гекса, в ход пошли бы его собственные измененные гены. Если появится ребенок, мать нужно будет убить еще во время беременности. А если и это не получится, проблема решится, когда он взорвет разведывательный корабль.

Многослойная диверсия. Так или иначе, первоначальный план затрагивал защитное поле. Что может занять много времени, зато гарантирует уничтожение главного корабля? При правильной постановке вопроса память Стаи выдавала ответы безотказно: нужные коды, введенные в ключ и переданные на корабль, запустят программу самоуничтожения. Чтобы преодолеть заслоны безопасности, передать код и добиться его выполнения, потребуются сотни команд, одна ошибка — и все пойдет прахом. Что еще хуже, в результате ошибки система может преодолеть последствия более ранней диверсии, и спящие проснутся.

Укия начал изучать ключ. Он состоял как бы из двух уровней: первый, верхний буфер содержал активные коды, которые передаются на корабельный компьютер при установлении связи; второй же уровень был плотно забит всевозможными командами. Среди них были и простые: «Доложить о состоянии системы», «Включить защитное поле», «Разбудить спящую команду», в активном буфере находилась как раз последняя. Если Прайм долго кодировал новые команды, они находятся в верхнем уровне. Компьютеры и пришельцев, и людей работали на простом принципе наличия-отсутствия электрического сигнала. Народ Прайма и Гекса тоже вначале считал в двоичной системе, и память прибора состояла из ячеек, число которых равнялось высокой степени двойки. В одной из этих ячеек и находился код самоуничтожения, но в какой? Память Стаи ничего не могла здесь подсказать.

Укия пожалел, что не может рассказать о приборе Максу: язык, состав деталей, да и сама концепция с трудом переводились на человеческий язык. Даже обладая воспоминаниями отца, он с трудом понимал основные принципы работы ключа.

Забудь о приборе, сказал он себе, думай о человеке. Что он знает о Прайме? Перед внутренним взором чередой шли воспоминания пришельца, виды Земли глазами чужака. Его отцу не слишком понравились буйные заросли Орегона, горы Нью-Мексико подошли бы ему больше. Животные его тоже не трогали; по правде говоря, единственной достойной спасения на всей планете он считал мать Укии. Он видел в ней красоту.