Читаем Глаза Моны полностью

Мона заглянула щенку в глаза, а он заглянул в глаза Моны. Потом облизнулся и встал на лапки. Эта прелесть и была подарком! Но было кое-что еще, такое… трудновыразимое. Мгновенно возникшая взаимная симпатия девочки и щенка заставила ее почувствовать живую ткань мира. Общую для всех существ.

– Я назову тебя Космос, – сказала ему Мона, плача от радости.

Космос в ответ два раза тявкнул.

* * *

Брать щенка с собой в музей, даже в сумке, Анри не разрешил. Настаивать Мона не стала, но дала себе слово каждый раз, вернувшись домой, пересказывать Космосу очередной урок. Идея была такой смешной, что Анри поддержал ее. И в шутку посоветовал Моне фотографировать самой или покупать открытку с изображением нового произведения, чтобы показать собаке.

– Пожалуй, это логично! – согласилась она с самым серьезным видом.

И добавила, что будет наклеивать эти картинки на симпатичные пластиковые карты, которые получила на день рождения. Так они станут прочнее.

– Космос будет доволен!

Анри восхитился про себя затеей Моны и вспомнил об экстравагантном поэте и художнике Марселе Бродхарсе, который в 1970 году записал интервью с котом о современном искусстве. Бродхарс был бельгийцем, как и величайший художник-сюрреалист Рене Магритт. С ним-то они и пришли познакомиться.

Мона простояла перед картиной три четверти часа, прежде чем начался разговор.

– Вот видишь, – начал Анри, – с Магриттом мы вроде бы возвращаемся к манере более классической, чем у тех художников, о которых говорили в последние несколько раз. Это масляная фигуративная живопись на холсте.

– “Классической”? Да что ты говоришь, Диди! У меня так от этой работы мороз по коже! У нас в школе есть ребята, в том числе Лили, которые обожают фильмы-страшилки про зомби. А я ненавижу. И вот эта твоя картина с отрезанными, похожими на ботинки ногами напоминает мне такие фильмы, хочется закрыть глаза руками. Прости, что я так говорю.

– Перестань извиняться, когда тебе кажется, что твое мнение не совпадает с тем, чего от тебя ждут. Ты вольна чувствовать что угодно. А то, что тебе неуютно в мрачном, зыбком мире Магритта, говорит одно: ты сумела разглядеть в картине как раз то, что в нее вложил художник.

– По-твоему, Магритт хочет нас испугать?

– Не исключено. Вспомни одну очень важную вещь. Наивно думать, что искусство существует только затем, чтобы украшать нашу жизнь красивыми вещами. Это ошибочное мнение. Скульптура, живопись, фотография, литература, музыка и театр обращены к глубинным слоям нашего существа и обостряют глубинные эмоции, в том числе наши страхи. Ты говорила о кино. Многие художники, принадлежавшие, как и Рене Магритт, к направлению, которое называлось сюрреализм, родились в то же время, когда появились первые фильмы. А сюжеты этих фильмов нередко были жутковатыми. Сюрреалисты не вылезали из кинозалов, кино стало для них чуть ли не наркотиком. Одна из их любимых полнометражных лент, “Носферату” Фридриха Мурнау, снятая в 1922 году по мотивам “Дракулы”, рассказывает о вампирах.