Читаем Глаза Моны полностью

Анри ужасно обрадовался, когда узнал, что летом их с внучкой музейные уроки по средам продолжатся, и важно сказал Камилле, что таинственный детский психиатр по-прежнему будет принимать Мону в своем кабинете. Камилла попыталась узнать что-нибудь еще, но он напомнил ей уговор: она доверяет ему и не задает вопросов. Она смирилась. А Анри уже думал о музее Бобур. Да-да, о Бобуре, потому что в Орсе остался только один из намеченных уроков и скоро они перейдут к третьей части огромной художественной панорамы, предназначенной для глаз единственной, но самой драгоценной зрительницы – его внучки Моны. Он предупредил ее заранее и описал, как выглядит следующее хранилище сокровищ с приделанными снаружи толстыми разноцветными трубами и эскалаторами в прозрачных футлярах, расположенное на другом берегу Сены, недалеко от старинного квартала Ле-Аль. Мона задрожала от нетерпения. Но прежде предстояло познакомиться с последим шедевром в музее Орсе. Это произведение как бы содержало в концентрированном виде все черты, которые они успели отметить в живописи XIX века, и в то же время предвещало бесчисленные причуды новейшего времени. Мона приготовилась и на этот раз съела по дороге только одну порцию мороженого. Анри привел ее к маленькой, тридцать пять на сорок пять сантиметров, картине голландского художника, которому было суждено произвести революцию в искусстве.

За те полчаса, что Мона простояла перед картиной, мимо нее продефилировало немало туристов, но не так, как обычно: большинство вдруг словно спотыкалось и застывало. No flash, please! Non flash, please![22] – надрывались смотрительницы. Мона обожала, когда одни взрослые шугали других. Приятно послушать! А все дело было в подписи художника. Стоило какому-нибудь посетителю понять, кто автор картины, как он принимался смотреть на нее с удивленным, чтобы не сказать разочарованным видом, словно она нарушала привычный порядок вещей. Один прилично одетый мужчина трижды чуть ли не утыкался очками в нижний левый угол холста, изучая мелкую монограмму. Он даже подозвал смотрителя и гневно, убежденный, что его хотят надуть, воскликнул:

– Это Мондриан? Не может быть!

Мона вопросительно посмотрела на деда.

– Видишь ли, Мона, Пит Мондриан известен во всем мире картинами, которые называют “абстрактными” и которые представляют собой решетку с первичными цветами: синим, желтым и красным. Эти картины, созданные после Первой мировой войны, произвели переворот не только в живописи, но и в архитектуре и дизайне. Но все забывают, что он начинал в 1890-е годы как художник-реалист, стремящийся точно изображать натуру.

– И по-твоему, это точное изображение?