Читаем Глаза Лины полностью

Наши отношения, как это бывает в подобных случаях, должны были закончиться чем-то одним: или я женюсь на Лине, или расстаюсь с ней навсегда. Последнее было невозможно, и я должен был жениться. Но неотвратимость этих глаз, огонь которых преследовал бы меня до конца моих дней, отравляла мысль о будущей семейной жизни. Чем ближе подходило время просить руки Лины у ее отца, богатого судовладельца, тем невыносимее преследовали меня ее глаза, это было какое-то наваждение. Ночью в темноте спальни их огонь вспыхивал вдруг горящими углями камина, я поднимал глаза к потолку -- они были там, страшные и неотвратимые, смотрел на стену и натыкался на них. Я закрывал глаза, но не мог от них избавиться, они словно прирастали к моим векам, освещая их до последней прожилки своим ослепительным светом. Наконец я засыпал совсем измученным, и глаза Лины завладевали моими снами, они, словно сети, сжимали и душили мое сердце. Я был в отчаянии. На что я только не решался. Однако то ли из самолюбия, то ли из-за любви, то ли из-за высокого представления о долге, не знаю уж почему, но только мне и в голову не приходило отказаться от Лины.

В тот день, когда я просил ее руки, Лина была сама не своя от счастья. О, как сверкали ее глаза, каким дьявольским огнем! Я сжал ее в своих объятиях, обезумев от любви. Целуя ее жаркие алые губы, я не выдержал и закрыл глаза, едва не потеряв сознание.

-- Закрой глаза, Лина, дорогая, умоляю тебя! От изумления она открыла их еще больше и, увидев, как я бледен и взволнован, в испуге схватила меня за руки.

-- Что с тобой, Джим?.. Скажи мне. Боже правый!.. Тебе плохо? Ну, говори же.

-- Нет... прости меня, ничего страшного...-- ответил я, стараясь не смотреть на нее.

-- Неправда. Что с тобой?

Просто голова закружилась... Сейчас пройдет...

-- А почему я должна закрывать глаза? Ты не хочешь, чтобы я на тебя смотрела, любимый?

Я ничего не ответил и, пересиливая страх, посмотрел на нее. О, они были прямо передо мною, эти страшные глаза, обрушивали на меня ослепительный фейерверк изумления, любви и тревоги. В замешательстве, я не знал, что ей ответить. Это встревожило ее еще больше, она села ко мне на колени, обхватила мою голову руками и заговорила горячо и страстно:

-- Нет, Джим, ты меня обманываешь. В последнее время с тобой что-то происходит. Ты сделал что-нибудь дурное: только те, у кого тяжесть на душе, боятся смотреть в глаза. Я все пойму по твоим глазам. Посмотри на меня, ну, посмотри!

Я закрыл глаза и поцеловал ее.

-- Не целуй меня. Посмотри, посмотри мне в глаза!

-- О, ради всего святого, Лина, не мучай меня!

-- А почему ты на меня не смотришь? -- повторяла она, чуть не плача. Сердце мое сжималось от жалости при виде ее страданий, но мне было г. мучительно стыдно признаться ей во всей этой чертовщине.

-- Я не смотрю на тебя, потому что твои глаза убивают меня. Не знаю почему, но я смертельно боюсь их и ничего не могу с собой поделать.

Больше мне нечего было сказать. Лина, рыдая, выбежала из комнаты, а я отправился домой.

На следующий день, когда я снова пришел к ней, меня проводили в спальню: утром у Лины началась ангина. Моя невеста лежала в постели, комната была погружена во мрак. Как это меня обрадовало! Я подсел к кровати и принялся с воодушевлением говорить о нашем будущем. Накануне вечером я решил, что для нас будет лучше, если я расскажу ей о своих нелепых страданиях. Быть может, вдвоем мы найдем какой-то выход... Например, черные очки... Кто знает... Когда я рассказал Лине о своих мучениях, она помолчала некоторое время, а потом сказала:

-- Какая чушь! Не бери в голову! -- и больше ни слова.

Лина оставалась в постели двадцать дней, и врачи меня к ней не пускали. Когда Лина наконец встала, она тут же послала за мной. До нашей свадьбы оставалось совсем немного времени, и друзья и родственники уже успели подарить ей кучу подарков. Во время болезни ей принесли и ее свадебное платье, и она хотела, чтобы я все это посмотрел. Комната тонула в полумраке, и я едва видел Лину. Она уселась на диван спиной к приоткрытому окну и принялась показывать мне браслеты, перстни, ожерелья, платья, медальоны, серьги и другие украшения. Тут же был и подарок отца, старого судовладельца,-- небольшая прогулочная яхта. Не сама, разумеется, яхта, а документы на владение ею. Были там и мои подарки, и подарок, который мне приготовила Лина,-- небольшая шкатулка из горного хрусталя, выстланная красным бархатом.

Лина, улыбаясь, протягивала мне подарки, а я, как галантный влюбленный, целовал ей руки. Наконец, вся дрожа, она протянула мне шкатулку.

-- Поднеси к свету,-- сказала она.-- Это драгоценные камни, и нужно оценить их блеск по достоинству.