Читаем Глаза Авроры полностью

В конце концов я оказался в месте, где мысли об Авроре посещали меня реже, чем мысли о Люке и Джин. Тюрьма находилась совсем недалеко: меня везли туда не больше тридцати минут. Я не бывал раньше в таких местах, но по фильмам и книгам знал, что это довольно мерзкое местечко. И мои ожидания оправдались. Серые коридоры, грязные перила и высокомерные взгляды охранников омрачили первые же минуты нахождения тут. На каждой лестничной площадке была металлическая решетчатая дверь, запертая изнутри. Поднимаясь, я считал пролеты. Охранник остановил меня, и я понял, что моя камера находится на третьем этаже этого здания. Мужчина с красным лицом нажал на такого же цвета небольшую кнопку на стене. Через минуту за дверью появился еще один мужчина, который бегло осмотрел меня и открыл замок. Теперь мы шли втроем по широкому коридору. Заключенные, выглядывающие в небольшие окна с решеткой в дверях камер, встречали меня молча. Я был поражен тем, что они смотрели на меня не как хищники, которые крадутся к своей добыче и которые знают, что скоро поймают и разорвут ее. В фильмах именно так и показывали появление новеньких: заключенные кричали, смеялись и старались всячески запугать. Нет. Они смотрели на меня скорее как стервятники, которые спокойно наблюдают и ждут смерти изувеченного хищника. Их взгляды были холодными и безразличными. Никто не произнес ни слова, пока я шел к своей камере. И это пугало больше, если бы в мой адрес сыпали угрозами. Я шел, завороженно наблюдая за молчаливыми загорелыми лицами. Неожиданно меня втолкнули в крохотное помещение и сняли наручники; я даже не успел посмотреть на номер своей камеры. После того как дверь за мной закрылась, я не двигался еще очень долгое время. Просто не мог свыкнуться с мыслью, что эта маленькая конура с двумя койками и грязными на них матрацами станет моим домом на целых семь лет. Мне захотелось развернуться, выбить дверь и бежать куда глаза глядят. Руки тряслись, пока я собирался с силами для того, чтобы подойти к койке и сесть на нее. Это бы означало, что я смирился со своим положением.