Читаем Глаз Вуивра полностью

– Как только зайдем внутрь, притворись, будто сломал ногу, – велела Джонни.

– Но я ничего не ломал!

– Просто притворись! Да погромче плачь, иначе не поверят!

– Мадам Лекок, говорит, что лгать – грех!

– Есть хочешь? Тогда плачь! – безжалостно сказала Джонни и открыла дверь.

Внутри было темно и душно. Горела лишь лампочка над прилавком. Пахло рыбой, чесноком и еще чем-то непонятным. Из-за прилавка вышел человек в фартуке до пят, с огромным ножом в руке. Том попятился назад.

– Магазин закрывается!

– Ну?! – зашипела Джонни и, видя, что брат не реагирует, пнула его в ногу.

От боли мальчик громко взвизгнул.

– Мой бедный братик сломал ногу! Ему так больно! Умоляю, помогите! – девочка зарыдала, закрыв лицо руками, а сама, сквозь пальцы следила за тем, что происходит. Люди в магазине засуетились. Тома уложили на диван, стали звонить врачу. В суматохе Джонни незаметно проникла за прилавок и прихватила пару бутылок лимонада, полдюжины свежеиспеченных булочек и плитку шоколада. Затем выскользнула за дверь и, заложив два пальца в рот, лихо свистнула. Велико же было изумление хозяев, когда мальчик со сломанной ногой, проявив невиданную для калеки прыть, вскочил с дивана и выбежал наружу.

Джонни и Том отправились в городской сад и улеглись на траве под огромным вязом. Когда поели, мальчик придвинулся поближе к Джонни. Том очень боялся темноты. Еще в приюте его напугали мальчишки – заперли в кладовке и выключили свет. Когда Джонни нашла его, Том даже плакать не мог, только скулил, как побитый щенок. Джонни сполна рассчиталась с отморозками. Заманила их на стройку возле приюта и заперла в бытовке. Тогда были праздники, потом выходные. Пацаны почти неделю просидели взаперти. Когда их нашли рабочие, запах в бытовке был такой, будто там дюжина крыс сдохла. Так их и привели обратно – грязных и голодных. Ребята потом целую неделю хохотали. Воспитатели сразу же вычислили, кто это сделал. Не миновать бы Джонни наказания, но тут объявились Лекоки и увезли детей в Сан – Стефано. С тех пор каждую ночь Джонни клала брату под одеяло включенный фонарик.

Вскоре мальчик задремал. Джонни же заснуть не давали беспокойные мысли. Зря она поспорила с Огги. Уж, лучше бы они с Томом вернулись домой. А теперь, если их не поймает Пипин, то Гадюка точно до полусмерти изобьет! Джонни поежилась, вспомнив кожаный ремень, который не раз гулял по ее спине. Сама-то Джонни все вытерпит, а вот Том… Может, вообще к Лекокам не возвращаться? Убежать в горы, построить там хижину и жить в ней, как Робинзон с Пятницей. Собирать грибы, ягоды, ловить рыбу, варить похлебку на костре. Нет, Том слишком маленький, чтобы жить в горах.

Тот, словно почувствовал, что сестра смотрит на него, открыл глаза, потянулся.

– Уже пора?

– Нет, подождем еще немного.

– Покажи мне дракончика.

Джонни достала медальон. В свете уличного фонаря маленькая фигурка заискрилась, как елочная гирлянда.

– Смотри! У него на голове золотая корона с рубинами. Это диадема. Я вчера в энциклопедии прочитал, что в древности ее носили только цари, – сказал Том.

– Значит, и у драконов они были.

– Жаль, что ты потеряла письмо. Мы бы узнали, где сейчас мама и папа.

Джонни только вздохнула.

– А ты помнишь маму? – спросил Том.

– Конечно!

– Она красивая?

– Самая красивая на свете!

– А я ее совсем не помню. А мама с папой, правда, сейчас в Африке?

– Конечно!

– Почему они не возвращаются? Они позабыли о нас?

– Конечно, нет!

Джонни вновь вспомнила то страшное утро. Она собиралась в школу. Мама гладила ей юбку. Внезапно на улице раздался громкий треск, словно кто-то колотил палкой по деревянному забору. Мама подбежала к окну. В этот миг стекло разлетелось на сотни маленьких блестящих кусочков. Мама стала падать. Падала она очень медленно, раскинув руки в стороны, словно подбитая птица. А по ее белому платью растекалось алое пятно….

– О чем ты думаешь? – встревожено спросил Том.

Джонни тотчас отогнала от себя страшные мысли. Брат не должен ни о чем узнать!

Он еще слишком маленький. Когда он вырастет, она ему все расскажет.

– Мама с папой вернутся! Обязательно. И заберут нас отсюда!

*      *      *